Кровавое евангелие
Шрифт:
Но они оба стояли рядом, поэтому и она, стоя рядом с ними, пыталась внушить себе, что она попросту потакает им, несмотря на то что понимала ситуацию лучше, чем они.
Она ждала чуда, а ладонь ее тем временем практически заледенела. Она стала мертвой, как у покойника. Мысль о том, что она, Эрин, стала участницей какого-то абсурдного действия, буквально застряла у нее в голове. Книга была мертвой, и на русской земле она не оживет.
Эрин вспомнила слова кардинала:
Эту
— Да, ничего не поделаешь, — сказал Джордан, убирая свою руку и первым из троицы признавая поражение.
Следующим был Рун, а Эрин, взяв блок, прижала его к груди. Если бы она обладала стойкой верой, произошло бы что-нибудь из разряда чудес?
Она отрицательно покачала головой.
С этим надо кончать.
— Как я понимаю, открыть блок будет нелегко, — задумчиво произнес Джордан.
— Да, это так. — Распутин многозначительно посмотрел на своего ближайшего помощника, Сергея, и с виду юноша скрылся за дверью.
Эрин старалась не думать о том, куда он мог пойти.
— Давайте соберем бетонные осколки, — предложил Рун. — И пойдем отсюда.
— И куда же вы намерены держать путь? — спросил Распутин, становясь в дверях.
— Григорий, ты, никак, собираешься нарушить данное тобой слово? Ты намерен украсть Книгу и убить нас?
Распутин стоял, широко расставив ноги.
— Если Бог так решит, то я никак не смогу остановить его.
— Здорово! — воскликнул Джордан, подходя ближе. — Спасибо тебе за оказанную помощь и…
Пятеро прислужников Распутина неслышно подошли к нему и окружили со всех сторон.
— Не будь дураком, — предостерег Распутина Рун, он произнес это таким спокойным тоном, словно они обсуждали маршрут увеселительной поездки. — Ведь ты же знаешь, что у тебя нет возможностей открыть это Евангелие.
— Это-то мне понятно, дорогой мой Рун, — с улыбкой ответил Распутин. По спине Эрин пробежал холодок, причиной чего была отнюдь не российская погода. — В этой пьесе задействованы силы более мощные, чем вы и чем я.
Сергей вернулся в комнату.
Какое-то громадное животное шло следом за ним — мертвый снова ожил.
Беспощадный волк угрожающе зарычал, прижав к голове уши, шерсть вдоль хребта поднялась дыбом.
Перед ними был брат-близнец того волка, которого они убили в пустыне.
За волком шла женщина, ее пальцы по-хозяйски ласкали торс выступающего впереди нее монстра. Движением головы она отбросила в сторону гриву огненно-рыжих волос, под которой скрывалось бледное и знакомое лицо — той самой женщины из леса в Германии.
Той самой женщины, которая стреляла в Руна.
Глава 52
27 октября, 21 час 01 минута
по московскому времени
Эрмитаж,
Рун остолбенел. В его груди словно заполыхало пламя, как будто его снова обожгла боль от серебряных пуль, разорвавшихся в его теле. Как сильно эта женщина была похожа на Элисабету — те же серебристо-серые глаза, высокие скулы, безупречно гладкая кожа, тот же наклон подбородка, та же знакомая улыбка…
Но эта женщина не могла быть Элисабетой. Рун, закрыв глаза, прислушивался к биению ее сердца. И каждый издаваемый им звук убеждал его в том, что эта женщина не его Элисабета, что она и не может быть ею.
Гнев уступил место раскаянию и сожалению. Она воспользовалось своим сходством с его возлюбленной для того, чтобы одурачить его, попытаться его убить. Ее приближенные убили Эммануиля и чуть не лишили жизни их всех.
Джордан заговорил, но Рун уловил лишь конец произнесенной им фразы:
— …тот самый гость, который увел тебя из церкви сегодня ранним утром?
— Я для всех вежливый хозяин, — ответил Распутин.
Рун открыл глаза и стал рассматривать эту непонятную личность. Сходство было сверхъестественным и необъяснимым, но за ним стояла явная фальшь. Подобно всему, что окружало Распутина, это прелестное лицо скрывало дьявольскую сущность.
Распутинская команда, казалось, была напугана ее появлением. Они кучковались у стены, а не окружали ее кольцом, поскольку даже не осмеливались и подумать о том, чтобы коснуться ее.
— Я вижу, вы совсем поправились, падре Корца. — На лице рыжеволосой мелькнула холодная улыбка.
Ее ледяной взгляд, скользнув по Эрин, задержался на Джордане. Рун услышал, как под этим взглядом застучало его сердце.
Беспощадный волк, лежащий у ее ног, негромко рычал, его красные глаза, неотрывно следящие за Руном, пылали ненавистью. Даже при поверхностном взгляде можно было безошибочно определить, что он и волк, убитый в пустыне возле Масады, были волчатами одного помета. А если так, то знал ли он, кто убил его брата?
Масада.
Рун был почти уверен, что эта женщина с волком, должно быть, тоже была там. На ее руках осталась не только кровь Пирса.
Батория, словно читая его мысли, утвердительно кивнула.
— Такое внезапное выздоровление… Наверное, причиной этого послужила кровь ваших спутников, так сильно укрепившая ваш организм?
— Я пью только кровь Христа.
— Не всегда, — возразила она. — Много лет назад вы развратили одного из моих предков.
— Я уже слышал историю нашей гостьи, — сказал Распутин, тряся пальцем перед Руном. — У нее есть все причины к тому, чтобы быть злой на тебя. После твоей трагической ошибки с Элисабетой одна женщина в каждом из поколений Баториев несет на себе пожизненное проклятие боли и рабской зависимости. И каждая такая женщина должна иметь на себе метку, подтверждающую это.