Кровавое евангелие
Шрифт:
Джордан снова углубился в окончательную настройку детектора следов взрывчатого вещества.
— Добрый вечер! — Распутин встал в центре их группы. Он выглядел возбужденным, и его, казалось, распирало от энтузиазма, что было для него весьма необычным. — Как я полагаю, оборудование, что мы достали, вас удовлетворяет?
— Вполне, — спокойно, без видимых эмоций, подтвердил Джордан. — И оно практически готово к работе.
— Так же, как и я. — Распутин потер руки и улыбнулся. Вид у него был энергичный и счастливый, как у ребенка, которого сейчас поведут в кафе-мороженое.
— У
— Возможно. Я знаю, куда ее могли поместить, если она действительно была доставлена обратно в Ленинград в те числа, которые были названы сержантом.
Распутин подошел ближе, положил ладонь на поясницу Эрин и повел ее в середину церкви. Она, идя перед ним, пыталась сбросить его руку со своей спины. Григорий не более секунды задержал на ее спине свою крепкую, словно сделанную из камня ладонь, а затем с едва заметной улыбкой отвел свою руку в сторону. Смысл этого бессловесного послания был ясен: он сильнее ее и сможет сделать с ней все, что ему заблагорассудится.
Видя это, Джордан собрал детектор, встал и, направившись к ней, встал рядом — то ли под воздействием ревности, то ли беспокоясь за нее. А она вдруг поняла, что это взволновало ее не так сильно, как в Иерусалиме. Жар от его тела, преодолевая столь малое расстояние между ними, согревал ее.
Глаза Джордана потемнели: так этот жар согревал — вернее, жег — и его самого.
Распутин, дойдя с ними до середины храма, остановился. Опустившись на колени на мозаичный пол, он вытащил из него одну плитку, расположенную в центре цветка. Сергей подал ему металлический стержень с крюком, наподобие багра. Распутин сунул заточенный конец в щель между плитками и, одной рукой нажав на стержень, приподнял и вытащил из пола круговой элемент, открыв отверстие ведущей вниз круглой шахты.
С джентльменской галантностью он указал на металлическую лестницу, прикрученную болтами к одной стороне шахты.
Согнувшись над отверстием, Эрин заглянула внутрь, но не увидела дна и только почувствовала идущий из шахты смрадный запах.
Она молча отпрянула и вздохнула.
Им предстояло спуститься вниз.
Снова.
Распутин, опередив Джордана, первым встал на лестницу и начал быстро спускаться по ступеням. Стоун, положив в карман детектор, ждал, когда Эрин будет готова спускаться за ним. Себе он назначил роль буфера между нею и Распутиным.
Она была счастлива пропустить его вперед.
Первым делом Эрин сунула руку в карман и, убедившись, что ее фонарь на месте, последовала за Распутиным. Холод металла буквально ожег ее пальцы и ладони, когда она, хватаясь за перекладины, начала самый долгий в своей жизни спуск по лестнице.
Джордан спускался вниз, держась за ступеньки одной рукой. Старался он показать себя или берег травмированную руку? Рана действительно была глубокой, но он не жаловался.
Перед ним спускался Распутин, следом за ним — его паства.
Все внимание Эрин было занято этим долгим спуском и подсчетом ступеней. Она насчитала более шестидесяти, когда ее ноги,
Рун помог ей расстаться с лестницей. Его помощь она не отвергла. Но к этому моменту ее пальцы онемели. Эрин отошла в сторону, давая дорогу Джордану, и сунула застывшие руки в карманы.
Джордан, спустившись с лестницы, приветствовал ее радостной улыбкой.
— Когда все это кончится, давай проведем неделю на солнечном пляже. На поверхности земли. «Маргарита» [77] за мой счет.
77
«Маргарита» — название алкогольного коктейля.
В ответ Эрин улыбнулась и, пройдя, пригнувшись, под ступеньками, принялась зажимать нос, чтобы не дышать царившим внизу едким смрадом, отдающим человеческими испражнениями.
Русские голоса, доносившиеся сверху, снова переключили ее внимание на Распутина, фигура которого замаячила в круге света сразу, как только он оказался внизу. Десять приспешников Григория толпились за его плечом. Вдруг кто-то поставил на место металлическую крышку шахты, погрузив их в полную темноту.
Через полсекунды вспыхнул яркий фонарь Джордана, к которому тут же присоединился свет фонаря Эрин.
При свете этих двух фонарей они поняли, что находятся внутри грязно-серой бетонной трубы, свод которой был настолько низким, что голова Джордана почти упиралась в него. Стены и пол были покрыты промерзшей серо-зеленой тиной.
Эрин всеми силами старалась удержать подступающую тошноту. Она внушала себе, что сможет выдержать это. Летом здесь наверняка было намного хуже.
Лицо Распутина расплылось в отталкивающей улыбке.
— Тут не так приятно, как в древней усыпальнице, верно?
Эрин только покачала головой.
— Не хотелось бы вас огорчать, но этот отрезок туннеля служит в моем понимании также и усыпальницей, — с грустью добавил он. — Каждую зиму бездомные дети Санкт-Петербурга находят пристанище в канализации. Десятки тысяч таких детей. Мы приносим им горячую еду и охраняем канализационные стоки от проникновения стригоев, но этого недостаточно. Эти бедные создания умирают здесь в темноте, а вашей драгоценной церкви, Рун, на это наплевать.
Корца поджал губы, но промолчал.
Распутин одной рукой одернул складку своей рясы, как это делают леди, оправляя бальные платья, и повел их дальше. Пятеро его прихожан шли за ним по пятам, а другие пятеро составляли арьергард, шагая за Руном, Эрин и Джорданом.
Эрин сосредоточила все внимание на том, куда при следующем шаге поставить ногу и не поскользнуться. Он одной мысли, что она может упасть всем телом на пол, ее буквально передергивало. Эрин чувствовала себя спокойно, видя с одной стороны Руна, а с другой Джордана, хотя их триада не могла бы настоять на своем в случае размолвки с десятком сопровождающих их охранников Распутина — даже с одиннадцатью, если считать его самого.