Кровавое евангелие
Шрифт:
Она хотела забыть обо всем, что произошло за эти двадцать четыре часа, выбросить из памяти все плохое. Единственное, что было сейчас в ее голове, — это они оба. Джордан водил руками по ее телу. Подложив одну руку ей под спину, второй рукой он старался придать ей более удобное положение на кровати и под его телом.
Эрин вытянулась под действием его веса, ощущая всем телом его мускулистую массу, лежащую на ней. Ее руки гладили сверху вниз его широкую спину. Просунув ладони под его рубашку, Эрин почувствовала теплую гладкую кожу на его спине. Джордан одним быстрым движением стянул с себя через голову футболку, обнажив свою великолепную татуировку на одном боку: ветвистую прерывистую отметину от удара молнии, свидетельство
Не отрывая от нее пристального взгляда, он развязал пояс ее халата и осторожно развел в стороны его половины. И только тогда его глаза посмотрели вниз. Он буквально пожирал взглядом ее тело; жар его тела возбуждал их обоих, хотя Джордан даже не прикасался к ней.
— Ох, — еле слышно произнес он.
Эрин притянула его на себя, с трудом переведя дыхание, когда его голое тело коснулось ее. Его рот снова отыскал ее губы. Эрин целиком растаяла в этом поцелуе. Ее сердце бешено колотилось на его груди; ее дыхание то замедлялось, останавливалось, то снова ускорялось.
Джордан оторвал свои губы от ее губ всего лишь на ширину мизинца, и она сразу же подняла голову, чтобы прильнуть к ним снова. Он стал целовать ее горло. Она выгнула шею и, запрокинув голову, опустила ее с подушки, чувствуя пряди мокрых волос на своем лице, но не желая даже на секунду оторвать руки от его тела, для того чтобы отбросить локоны с лица. Его губы опустились ниже, приблизились к ключице и целовали впадинку на горле.
— Эрин?
Его вопрос обдал струей теплого воздуха ее шею.
Она знала, о чем он спрашивает, и знала, что он хочет услышать в ответ. Но не сказала ничего.
— Постой. — Эти слова Эрин произнесла без капли воздуха в легких. Оттолкнув его, она запахнула халат. — Слишком скоро.
— Ты хочешь, чтобы все произошло не так быстро, — кивнул Джордан. — Понимаю.
Эрин завязала пояс халата. Ее сердце стучало, и сильнее всего ей сейчас хотелось снова очутиться в его объятиях. Но она не подчинилась своему желанию. Не могла.
Кто-то постучал кулаком в дверь. Снаружи раздался голос. Надия.
— Пора идти.
Глава 45
27 октября, 10 часов 10 минут
по центральноевропейскому времени
Мюнхен, Германия
Как только самолет поднялся в воздух, Батория, облегченно вздохнув, удобно вытянулась в мягком кресле. Она чувствовала, что и Магор тоже расслабился в темноте грузового отсека.
— Спи, мой дорогой, — сказала она ему. — Мы в безопасности.
В первый раз за многие годы Батория летела днем и без своих стригоев. Там, куда она направлялась, их ожидали более серьезные опасности, нежели обычный солнечный свет, — главный риск представляло само их существование. Это было опасное место, но без них Батория чувствовала себя в большей безопасности.
Она зафрахтовала этот самолет, пилот которого не задавал ей никаких вопросов, когда аэродромные рабочие погрузили ее волка в грузовой отсек. Сидя в закрытом ящике, он не подавал никаких звуков, но по сильному запаху, исходящему от него, они наверняка догадались, что грузят на борт огромную тварь. Рабочие молчали, потому что им хорошо заплатили. Батория с наслаждением растянулась в широком кресле. Она была одна в самолете, если не считать командира и второго пилота.
Сколько времени ей не доводилось быть в таком одиночестве? Вдали от Него и Его челяди? Многие годы.
Батория погладила кожаную обивку
Мюнхен остался позади, уступив место фермам, лесам и односемейным домикам, расстояние между которыми становилось все больше по мере того, как самолет удалялся от города в восточном направлении. Семьи, обитавшие в каждом из этих домов, только что позавтракали. Отец, поцеловав на прощание мать, ушел на работу, дети, собрав свои школьные ранцы, тоже ушли. Дома сейчас стояли пустыми, но пройдет время — и они наполнятся вновь.
А что вообще представляет собой жизнь в таком доме?
Судьба Батории была предрешена еще при рождении. Никакой обычной жизни с мужем, детьми, никакого домашнего хозяйства. Такое существование всегда вызывало у нее чувство презрения, но сегодня она внезапно почувствовала в нем какую-то незатейливую привлекательность.
Женщина покачала головой. Будь она свободна, она не поместила бы себя в другую тюрьму, став женой и матерью. Нет, она и Магор стали бы охотиться. Они бродили бы повсюду и заходили так далеко, как им бы хотелось; они вели бы одинокую жизнь, никогда не опасаясь того, что Он вдруг накажет ее или что Тарек в конце концов отомстит ей, о чем он так долго мечтает. Она перестала бы ежедневно сражаться, силой утверждая уважительное отношение к себе и обеспечивая возможность увидеть рассвет следующего дня…
Мысли обо всем этом утомили Баторию. Магор, почувствовав ее волнение, завозился в своем ящике.
— Отдыхай, — велела она ему, и он снова затих.
Батория коснулась пальцами черной отметины на горле, этого знака, показывающего, что она не такая, как все. Свести это пятно и порвать с Ним было бы для нее подлинным чудом.
А вдруг Книга научит ее, как осуществить это чудо?
Часть IV
Глава 46
27 октября, 16 часов 45 минут
по московскому времени
Санкт Петербург, Россия
Эрин прошла через российскую таможню, будучи еще в полусонном состоянии, но когда она и двое сопровождающих ее мужчин, выйдя из здания санкт-петербургского аэропорта, вступили на промерзший тротуар, она окончательно проснулась. Рун затолкал их в такси со сломанной печкой, водителю которого был явно чужд страх смерти. Эрин больше всего боялась замерзнуть, когда водитель, петляя и виляя из стороны в сторону, несся сквозь снежную пургу и не умолкая говорил им что-то по-русски. [74]
74
Здесь и далее: к сожалению, автор не очень хорошо разбирается в российских реалиях (например, снежная пурга и сильный мороз в конце октября), поэтому отнесем все это на счет авторского вымысла.