Кровавое евангелие
Шрифт:
Они приближались к берегу. Надия осторожно подняла плащ, которым был накрыт Пирс, и посадила его, устроив его высохшее тело напротив себя. Впервые Эрин видела ее испуганной.
Подернутые пеленой голубые глаза Пирса пытались рассмотреть береговой ландшафт.
Эрин тоже смотрела в эту сторону: на темные сосны; на серебристые стволы лип, сбросивших листву по осени; на воду озера, казавшуюся медной под восходящим солнцем; на золотые лучи, пробивающиеся сквозь пелену тумана.
Пирс поднял лицо к солнцу.
— Свет — это поистине самое замечательное из Его творений.
По щекам
— Прости меня, — сказала она на латыни. — Ты блаженный. [69]
Лицо Джордана стало каменным, казалось, самым главным для него сейчас было не нарушить ритма гребли.
Лицо Пирса сияло радужным многоцветием в лучах утреннего солнца. Спина его согнулась. Шея и руки покрылись румянцем.
Он пронзительно вскрикнул. Надия прижала его к себе.
69
Блаженный — в католицизме эпитет местночтимых святых, прошедших первую ступень канонизации.
— Господи! Ты нам прибежище во всех поколениях… Дни и года сменяются, но Ты пребываешь вечно.
Пирс замолчал, затих в ее руках и успокоился.
— Милостью своей Ты не оставляешь нас ни в жизни, ни в смерти, — продолжала Надия. — Даруешь нам милость вспоминать с благодарностью то, что Ты даровал нам через Пирса и Эммануила. Прими же их обратно в царствие Твое после их многолетнего служения Тебе.
Последнее обращение к Богу Эрин повторила вместе с ней, вспомнив слова, которые столь долго не произносила вслух, сомневаясь до нынешней минуты в том, что понимает их истинное значение.
— Аминь.
Глава 41
27 октября, 07 часов 07 минут
по центральноевропейскому времени
Хармсфельд, Германия
Глубоко погружая в воду лопасть весла, Джордан медленно вел лодку по поверхности озера. Он смотрел на солнце, радуясь наступлению нового дня после только что закончившейся самой длинной ночи в его жизни, после которой он хотя бы все еще оставался живым.
Стоун представил себе лица ушедших мужчин… Пирса… Эммануила…
Снимая свой плащ с тела Руна, он понял, что и этот преподобный, возможно, ненамного отстал от своих предшественников. А ради чего? Ведь из своего долгого ночного кошмара они вышли с пустыми руками.
На носу лодки Надия, сняв с тела Пирса плащ, передала его Эрин. Падре уже не надо было защищаться от холода и предохраняться от лучей солнца, а вот Эрин всю трясло от пронизывающего утреннего холода. Надия нашла Пирсу такое положение в лодке, при котором она смогла скрестить его руки на груди. Ее руки не касались страшных ран на его ладонях и ступнях. Она накрыла его мертвое тело сутаной Эммануила, бережно подоткнув ее края под тело Пирса, после чего склонила голову в молитве.
Джордан, относящийся к Пирсу с уважением, последовал ее примеру.
Закончив молитву, Надия осенила себя крестным знамением. Со скорбными вздохами она некоторое время смотрела
Эрин лишь тягостно вздыхала, наблюдая за скромным погребением падре Пирса.
— Ему не суждено было найти упокоения в святой земле, но здесь его тело не будет найдено, — объяснила Надия, а затем, сев на банку, взяла в руки весло. — Пусть он обретет мир и вечный покой в этой горной стране, которую так любил.
Эрин трясло как в лихорадке, ее посиневшие губы вытянулись в тонкую линию, но она продолжала грести.
Повернув голову, Джордан посмотрел на выплывающий из-за тумана берег и направил лодку немного правее. В прибрежном лесу запела птица, приветствуя наступление утра, к ней тут же присоединилась другая. Жизнь, казалось, шла своим чередом.
Приближаясь к берегу, Джордан не замедлил ход лодки, и она, идя по инерции, вылезла носом за прибрежную линию.
— Подождите меня здесь, — велел он женщинам.
Эрин, которую все еще трясло, молча кивнула. Надия никак не ответила.
Он вытащил свой «кольт» и соскочил на землю. Его ботинки ушли во влажную рыхлую землю, но все равно приятно было вновь ощущать себя на твердой земле, в большом мире, в котором наступал рассвет.
Стоун поспешил к тому месту, где они накануне спрятали свои мотоциклы. Менее чем через час они смогут добраться до аббатства. Может быть, у брата Леопольда найдется лекарство, которым он вылечит Руна.
Но, едва ступив под знакомое раскидистое дерево, Джордан остановился: перед ним валялись разбросанные по земле обломки — все, во что превратились их «Дукати». Напрягая слух и зрение, он стал осматриваться и прислушиваться. Стригои наверняка скрывались где-то от солнца, но, как ему было известно, велиалы нанимают на службу также и людей.
И тут он осознал весь ужас их положения.
Даже при ярком дневном свете им по-прежнему грозила опасность.
07 часов 12 минут
Эрин, стоя у кромки воды, старалась хоть как-то согреться, кутаясь в свой кожаный плащ. Переведя взгляд на купу деревьев, среди которых скрылся Джордан, она ждала его возвращения. Но там не было заметно никакого движения, и от этого она почувствовала беспокойное жжение в груди.
Надия, стоявшая рядом с ней, отвязала от пояса свой бурдючок и, держа его в руке, забралась под плащ, накрывавший Руна, стараясь при этом предохранить его тело от солнечного света.
Эрин тоже очень хотелось заглянуть под плащ и посмотреть, как чувствует себя Рун, но сделать это она не осмелилась — Надия лучше ее знала, как следует сейчас заботиться о нем. Да и знакома она была с ним намного дольше, чем Эрин успела прожить на свете.
Увидев, что из леса появилась знакомая фигура Джордана, Эрин облегченно вздохнула. Но по его согбенным плечам она сразу поняла, что новости, которые он принесет, будут нерадостными. Очень плохими. Для того чтобы расстроить его, надо было очень постараться, а сейчас Джордан выглядел подавленным и удрученным.