Кровавое эхо

Чайлд Ли

– Нет, меньше двух часов, – сказал Джош. – Всего сто миль.

Наверное, они направляются в бар, о котором говорили вчера. Должно быть, у них там друзья. «Хотелось бы, – подумал Ричер, – потому что паре жалких ковбоев меня не сделать». Он выдохнул, расслабился, принял решение. Проблема с всепоглощающей яростью, о которой он рассказал Кармен, состояла в том, что, возникнув, она требовала всего или ничего. Ричер вспомнил первый день в средней школе.

В то лето, когда он завершил свое начальное образование, семья перебралась на шесть месяцев назад в Штаты. Его записали в большую школу, находящуюся за пределами базы, где-то в Нью-Джерси, около Форт-Дикса. Ричер был к этому готов.

Как всегда тщательно все продумав, он пришел к выводу, что средняя школа будет больше и лучше, чем начальная, во всех отношениях, включая потасовки в раздевалке. Поэтому он принял решение хорошенько отделать первого, кто попытается его обидеть. Этот план всегда срабатывал – бей сильно и сразу, чтобы враг понял, с кем имеет дело. Такая тактика производила впечатление. В тот раз Ричер хотел произвести сильное впечатление, значит, нужно было бить сильнее, потому что средняя школа совсем не то же самое, что начальная.

Поэтому когда какой-то мальчишка, считавший себя крутым, пихнул его в самое первое утро, через десять минут он уже ехал в машине «скорой помощи» в больницу, где провел три недели. А Ричер обнаружил, что попал в очень приличную школу в очень приличном районе, что его реакция была избыточной и теперь все смотрели на него как на дикаря. Он и чувствовал себя дикарем. Ему было стыдно. С тех пор он стал спокойнее и научился оценивать ситуацию, прежде чем предпринимать какие-то меры, чтобы ее изменить. А еще он научился предупреждать своих врагов – иногда и в определенных обстоятельствах.

– Мы сразу вернемся назад? – спросил он.

Это был умный тактический вопрос. Они не могли сказать «нет», не вызвав у него подозрений. Но и «да» сказать не могли, если не собирались сначала заехать в лавку.

– Мы сначала заедем пропустить пару кружечек пива, – ответил Билли.

– Куда?

– Туда, куда ездили вчера.

– У меня с деньгами туговато, – сказал Ричер. – Мне еще не заплатили.

– Мы угощаем, – заявил Джош.

– А что, лавка работает допоздна? В субботу?

– Большой заказ, они нас обслужат, – сказал Билли.

Может, у них новый поставщик? Может, они решили покупать другой корм?

– Вы у них постоянно покупаете? – спросил он.

– Все годы, что мы тут работаем, – ответил Джош.

– А потом мы сразу поедем назад?

– Ясное дело, – сказал Билли. – Ты успеешь вернуться назад, чтобы как следует выспаться.

– Хорошо, – сказал Ричер и, помолчав немного, добавил: – Это мне нравится.

«Попробуйте только со мной связаться, и получите по полной программе».

Билли ничего не сказал, Джош улыбался и крутил руль.

Местность по мере того, как они ехали на юг, постепенно становилась все более плоской. Из карт, которые Ричер изучил, он знал, что Рио-Гранде по большому кругу направляется к ним с запада. Они въехали в бассейн реки, где в доисторические времена проложил свой путь широкий водный поток. Джош продолжал удерживать скорость на шестидесяти милях в час. Билли равнодушно смотрел в окно. Дорога оставалась прямой и скучной. Ричер откинул голову на стойку для оружия и стал ждать. Он привык к ожиданию и умел это делать. Множество раз во время службы активным действиям предшествовала длинная поездка куда-нибудь. Так бывало почти всегда. Терпеливый сбор улик, принятие решения, идентификация подозреваемого, поездка на встречу с ним. Военная служба быстро учит терпению и умению ждать.

Чем дальше они продвигались на юг, тем хуже становилась дорога, но грузовик упрямо катил вперед. Багажник был пустым, задние колеса то и дело скользили, и машина подпрыгивала на ухабах. На некоторых телефонных столбах сидели стервятники,

солнце низко висело на западе. На обочине Ричер заметил указатель, который сообщал, что до Эха осталось пять миль. Он был изрешечен пулями.

– А я думал, что Эхо на севере, – сказал он. – Там, где Элли ходит в школу.

– Он разделен, – сказал Билли. – Половина находится здесь, а другая – там. Между ними сто шестьдесят миль пустого пространства.

– Самый большой в мире город, больше Лос-Анджелеса, – выдал информацию Джош.

Он сбросил скорость на повороте, и вдалеке появилось несколько строений, все до одного прижимающиеся к земле, все подсвеченные сзади солнцем, собравшимся на покой. На обочине, примерно в трех милях, стояли железные рекламные щиты, заранее сообщавшие, что представляют собой строения вдалеке. Еще одна заправочная станция и магазин. И бар под названием «Пивная Лонгхорн», принадлежащая какому-то Харли. Реклама пивной была последней в ряду, но сама пивная оказалась первым заведением на их пути. Она стояла, скособочившись, посреди двух акров выжженной земли в сотне миль к востоку от обочины дороги и была выстроена из просмоленных досок с железной крышей. Носом к зданию, словно самолеты в аэропорту, замерли десять или двенадцать грузовиков-пикапов, а рядом с дверью – подержанная полицейская машина, у которой был такой вид, будто ее тут давно бросили и забыли.

Подпрыгивая на ухабах, пикап проехал через парковку, и Джош поставил его рядом с остальными. В окнах бара вспыхивала неоновая реклама пива, застрявшая между грязным стеклом и выцветшими льняными шторами. Джош выключил двигатель и убрал ключи в карман. В наступившей тишине Ричер услышал шум, доносящийся из бара, рев вентиляторов и кондиционеров, глухой стук давно отработавшего свое усилителя музыкального автомата, гул голосов, звон бутылок и стаканов, щелчки киев для пула. Судя по всему, внутри было довольно много народа.

Джош и Билли одновременно открыли свои двери и выбрались наружу. Ричер вышел через пассажирскую дверцу и встал спиной к солнцу. Было еще очень жарко, и он чувствовал, как волны горячего воздуха окатывают его с ног до головы.

– Ладно, – сказал Билли. – Мы угощаем.

Дверь открывалась в старомодный вестибюль с телефоном-автоматом, стена вокруг него была исписана номерами телефонов и старыми записками. Дальше шла еще одна дверь с желтым стеклянным окошком, которая вела в сам бар. Билли толкнул ее ногой.

Военный коп входит в бар точно так же, как отбивающий в бейсболе выходит на линию удара. Здесь ему чаще всего приходится выполнять свою работу. Наверное, девяносто процентов всех мелких неприятностей и проблем на службе происходит в барах. Возьмите группу молодых людей, обучаемых агрессивному поведению, и поставьте их в ситуацию, где имеется безграничный запас алкоголя, добавьте сюда соперничество между подразделениями, присутствие гражданских женщин с их гражданскими мужьями и дружками – и столкновение становится неизбежным. Подобно отбивающему, который покидает зону для разминки, наблюдая за инфилдом и аутфилдом, [12] рассчитывая углы и расстояния, военный коп, входя в бар, включает свое внимание на максимум. Первым делом он считает выходы. Как правило, их три. Передняя дверь, задняя дверь за туалетами и та, что ведет в офис за стойкой. Ричер сразу определил, что в «Пивной Лонгхорн» имеются все три двери. Окна были слишком маленькими, чтобы в них смог кто-нибудь пролезть.

12

Инфилд – в бейсболе внутреннее поле; аутфилд – внешнее поле.