Кровавая шутка
Шрифт:
– Не все ли тебе равно? Крадет!
– сказала дочь и засмеялась вместе с матерью.
На них глядя, рассмеялся и квартирант. Желая успокоить хозяйку, он рассказал ей по секрету, что у него есть богатая тетка.
– Вдова или разводка?
– поинтересовалась Сарра Шапиро.
– Вдова!
– сказал Рабинович не задумываясь.
– Бездетная?
– Бездетная.
– Никогда не имела детей или были, да перемерли?
– Перемерли.
– Все до одного?
– Все до одного!
Сарра Шапиро набожно вздохнула:
– Господи, твоя воля! А почему же она во второй раз замуж не вышла?
– Мама!
–
– Что это, в самом деле, за несчастье такое? Прекрати этот нелепый допрос!
– Дурочка, ну что ему станется, если он расскажет?
– ответила Сарра и снова обратилась к Рабиновичу: - Да, так вот! Что я хотела спросить? Да! Как она вам приходится теткой: она сестра вашей матери или ее муж был братом вашего отца?
– Сестра матери.
– Так! Родная сестра? Старшая или младшая?
– Старшая, то есть младшая... Нет, старшая.
Бетти сорвалась с места и демонстративно ушла к себе.
Сарра, не смутившись, продолжала:
– Стало быть, он был богат?
– Кто?
– Позвольте, о ком же мы говорим? О вашем покойном дядьке? Я говорю, что он, очевидно, был богат.
– Да.
– Большой богач?
– Большой.
– А что у вас называется "большой богач"?
Квартирант в затруднении: к этому вопросу он явно не подготовлен...
Но хозяйка приходит ему на помощь:
– Еврейские капиталы!.. Все это ерунда! Я хотела спросить: в какой сумме выражалось его богатство?
– Чье?
– Опять "чье"!
– Ах, моего дяди? В какой сумме? Не знаю!
– Не знаете? А кому же это знать, как не вам? Ведь я вас не спрашиваю с точностью до одной копейки. Я хочу знать, какое у него было состояние приблизительно.
Рабинович задумался на минуту и сказал:
– Я думаю, приблизительно миллион!
У Сарры Шапиро даже работа из рук вывалилась.
– Сколько? Миллион? Целый миллион?
– Приблизительно! Немного больше или немного меньше...
Сарра Шапиро подсела поближе к квартиранту и, почесав за ухом вязальной спицей, проговорила:
– Слушайте, если так... если детей у нее нет и вы, стало быть, единственный наследник, то, может быть, оно и к лучшему, что она замуж не выходит?
– Чем, собственно?
Сарра взглянула на Рабиновича снизу вверх:
– Скажите на милость, вы в самом деле так наивны или только притворяетесь?
– А что такое?
– Он спрашивает: что такое? Чудак человек! Ведь если так, то все это состояние через сто двадцать лет- ваше!
– Через сто двадцать лет? Ого!
– воскликнул изумленный Рабинович, а хозяйка расхохоталась так громко, что Бетти прибежала из соседней комнаты. [10]
– Что ты скажешь о нашем жильце?
– обратилась Сарра к дочери.
– Он настоящий гой. [11]
– Я говорю ему, что он через "сто двадцать лет" получит наследство от своей тетки, а он не понимает, что это значит! Ха-ха-ха! Комедия! Ведь это же повторение истории с моей тетей Ривой из Проскурова... Еще при жизни она завещала своим дочерям корову, которую они должны получить "через сто двадцать лет", то есть после ее
10
"Рабинович", конечно, не мог знать, что у евреев не принято говорить о смерти, особенно когда речь идет о близких кому-нибудь людях. Вместо этого одиозного слова употребляется выражение "через сто двадцать лет", взятое как предел человеческой жизни.
11
Гой - человек другой национальности, нееврей.
Бетти пришлось разъяснить квартиранту смысл этого выражения и рассказать историю с тетей Ривой. Все трое принялись хохотать так сильно, что не заметили вошедшего Давида Шапиро.
– Что это на вас за смех такой напал?
– спросил он второпях, ни на кого не глядя.
– Помереть можно со смеху!
– сказала Сарра, обращаясь к мужу. Она принялась рассказывать всю историю сначала, не забыв, конечно, упомянуть о наследстве, ожидающем Рабиновича.
– Понимаешь? Миллион! Целый миллион! А может быть, еще больше!
Но Давид Шапиро со свойственным ему скептицизмом окатил ее ушатом воды:
– Это ерунда! Знаем мы эти еврейские миллионы! Грош им цена!
Сарра Шапиро, собственно, не прочь была воздать мужу за такие ответы по заслугам, но в это время ее глаза встретились с глазами дочери, и она отложила разговор с мужем до более благоприятного момента.
В тот же день, к вечеру, когда Давида Шапиро еще не было дома, а Бетти одевалась к выходу в театр, Сарра забралась к квартиранту, якобы для того, чтобы присмотреть за горящей печкой, а в действительности, чтобы продолжить разговор о тетке-миллионерше... Она уже успела узнать, что тетку зовут Лея (у этого шлим-мазла получается не по-еврейски "Лея", а "Лия"), а дядю звали Абрам Абрамыч...
Сарра Шапиро уставилась на Рабиновича изумленными глазами:
– Этого не может быть! Как могло случиться, чтобы отца и сына назвали одним и тем же именем? Это только у христиан бывает, что и отца и сына зовут, скажем, Иваном: Иван Иванович. Но у евреев имена дают только по родным покойникам либо вообще выбирают какое-нибудь постороннее имя.
Рабинович глядел на хозяйку виноватыми глазами, хотя никак не мог в толк взять, в чем, собственно, его вина... Но и на этот раз сама Сарра пришла ему на помощь.
– Разве что ваш дядя родился после смерти своего отца!
Рабинович ухватился за эту догадку, как утопающий за соломинку.
– Совершенно верно! Мой дядя умер до того, как родился его отец. То есть я хочу сказать, что его отец родился до смерти дяди!.. Тьфу, что за чепуха!..
Оба рассмеялись. Сарра, однако, продолжала допрос:
– А чем он, собственно, был, ваш дядя?
– То есть как это чем? Человеком был!
– Я знаю, что не зверем!
– ответила Сарра.
– Я хочу спросить, чем он занимался? Чем торговал?