Кровавая одержимость, Доун Тесса

Кровавая одержимость

на обложку

Доун Тесса

Шрифт:

Вампир пожал плечами, пытаясь направить мысли на что-нибудь другое. Какая разница, почему принцесса ушла?

Ее больше не было. Она не вернется. И это была правда.

Поднявшись с кровати, Наполеан направился в душ и включил воду. Нет, он не будет больше думать о Ванье. У него и без того достаточно вопросов о недавно обнаруженной колонии темных. С недавнего времени по всей Лунной долине начали находить тела мертвых, а точнее, убитых и обескровленных людей.

И, черт возьми, этот проклятый кошмар начал действовать Наполеану на нервы. Почему сейчас, спустя столько лет, эти воспоминания снова

начали его мучить? Неужели он так никогда и не сможет освободиться от этой вины? Неужели вампир всегда будет испытывать жгучий стыд за тот день, когда его отца убили?

И кем был мужчина, которого он видел в тени?

Глава 1

Брук Адамс поправила свою юбку-карандаш, смахнула с глаз своенравный локон цвета черного дерева и вернулась к презентации «ПауэрПоинт». Было утро пятницы, последний день недельной конференции по продажам, и это была ее «минута славы».

Она оглядела аудиторию.

Хорошо. Том Хэллоуэй явно казался впечатленным, и это был именно тот, кто ей требовался — генеральный директор компании «Праймер» («Международный профессиональный имидж и маркетинг»). С другой стороны, было заметно, что Джим Девис запутался, но в этом ничего удивительного. Он и так каким-то образом занял в отделе должность, которой совершенно не соответствовал, и Брук не представляла, как объяснить сложные вещи, — которые она про себя называла блестящей маркетинговой стратегией, — человеку, который сам себе выбрал имя «Джимбо». И Льюис, ну, Льюис… отвлекся. Его глаза-бусинки метались между большим опускающимся экраном и бюстом Брук, подобно йо-йо — вверх-вниз-слюни, вниз-вверх-слюни, слюни-взгляд-слюни…

На самом деле, чертовски раздражает. Но презентация была слишком важна, чтобы ее прервать. Брук приложила слишком много времени и сил для этого момента. Она не смела нарушить ритм, чтобы как следует проучить Льюиса Мартина. Не сегодня. Если, конечно, он не поднимет руку.

Что он только что и сделал. Серьезно?

Поднял руку?

Это что, детский сад, что ли?

— Да, Льюис? — Она улыбнулась своей лучшей профессиональной улыбкой.

Его глаза-бусинки сузились, мужчина облизнул губы. Наверное, чтобы подобрать слюни.

— Не могли бы вы расстегнуть блузку?

Брук ахнула.

— Простите?

Ее глаза метались по комнате, ожидая, когда один из ее коллег придет ей на помощь, схватит Льюиса за шиворот и выведет из комнаты — если только раньше его не уволит Хэллоуэй.

Никто не сдвинулся с места.

В самом деле, никого даже в малейшей мере не оскорбила просьба Льюиса. Да что ж такое? Она проглотила комок в горле. По-видимому, придется разбираться самой. Приподняв подбородок, она выдала ему свою лучшую презрительную усмешку в стиле «я вытру тобой пол» и почти зарычала:

— Прошу прошения, ты — маленький болван, идиот, сукин сы…

И в этот момент зазвенел будильник, милосердно прекращая ночной кошмар. Видит бог, эта презентация ее убьет.

Брук закрутила мягкое, из египетского хлопка,

полотенце вокруг головы и проглотила аспирин: у нее всегда болела голова от таких странных снов. Или, возможно, это было от долгого ожидания самой презентации. Она взглянула на ярко-голубые цифры часов. Менее чем через час она будет стоять в конференц-зале отеля, все взгляды будут сосредоточены на ней. Когда ежегодное собрание подойдет к концу, она представит самое крупное маркетинговое предложение, о котором могла только мечтать, всему пиар отделу, включая всех боссов. А генеральный директор компании, Том Хэллоуэй, будет сидеть прямо в первом ряду.

Боже правый, что если Льюис действительно попросит ее расстегнуть блузку? Как она справится с такой неожиданной ситуацией?

«Ага, точно. Соберись, Брук!»

Она потянулась за мобильником и набрала номер самого разумного человека, с которым была знакома, любимой коллеги и единственного существа, которому она полностью доверяла. И которая также являлась ее лучшим другом в течение последних десяти лет — Тиффани Мэттьюс.

Тиффани ответила на втором гудке.

— Привет. Как дела, Брук?

— Я думаю, что уже схожу с ума, Тифф. Мне приснился сон, будто я была на середине презентации, когда Льюис попросил меня расстегнуть блузку.

В телефоне раздался смех Тиффани:

— Похоже на Льюиса!

Брук нахмурилась и выглянула в окно, чтобы проверить погоду: прохладно, но ясно. Прекрасный день для презентации.

— Тифф, это не смешно. Клянусь, мне кажется, что я падаю от давления.

— Ты не падаешь, Брук. И не упадешь.

Голос звучал так, будто ей было смешно.

Брук закусила нижнюю губу — нервная привычка, которая только подтверждала ее точку зрения.

— Откуда ты знаешь?

Тиффани вздохнула:

— Потому, что ты наш лучший презентатор, а не какая-то сумасшедшая. Просто подави свою паранойю, ты никогда ни в чем не проваливалась. Ты же мисс совершенство? Не шути так. Хэллоуэй влюбится в твою идею, а если по какой-то причине скажет «нет», твой сон уже подсказал тебе, что делать.

— Что? — спросила она в замешательстве.

— Расстегни блузку!

Брук не могла не улыбнуться:

— Ага, это было бы здорово. Хэллоуэй меня уволит, а потом пригласит на свидание.

Тиффани хихикнула.

— Точно. Точно. Возможно, не лучшая идея.

Она помолчала.

— Брук?

— Что?

Голос Тиффани сразу стал серьезным.

— Дорогая, скажи мне, что ты уже одета и не в постели. Пожалуйста.

Брук потерла полотенцем свои пышные, длиной до плеч волосы, чтобы ускорить процесс сушки, и взглянула на смятые под ней простыни.