Кровь ворона
Шрифт:
Слегка разомлевший от перспективы уже сегодня оказаться на палубе почти родного, русского судна, ведун вздрогнул. Слишком часто ему приходилось вспоминать о дырке в ухе, чтобы он не обратил внимания на прикосновение к нему чужой руки.
— Благодарю, — резко поднялся Середин. — Перед тем, как провести несколько недель на палубе, хочу выспаться на мягких подушках.
— Как скажешь, уважаемый, — развел руками купец. — Тогда завтра к полудню я тебя жду. Дабы, коли раньше соберемся, зря стоять не пришлось.
— В полдень, — согласно кивнул ведун и подобрал сумку. — Договорились. Опять же, кошму
В город он проник через морские ворота, на сей раз отдав один медяк, повернул вправо — подальше от старой гостиницы. Там наверняка уже хватились приезжего эмира… Но «тысяцкий» никому ничего должен не остался, скорее наоборот. Так что особой активности в поисках никто проявлять не станет.
Небольшой караван-сарай встретился ему уже через дом: распахнутые ворота, избыток народа. У дворов обычных людей ворота открытыми весь день не держат. Изнутри пахло кислятиной, соленой рыбой, поэтому ведун опустил сумки на уровень живота, чтобы прикрыть от посторонних глаз пояс с золотыми монетами, прошел по двор, быстро обогнул галдящую толпу, окружившую загончик с петухами, и шагнул в дом.
— Вы поесть желаете, уважаемый? — поинтересовался служка у дверей, поблескивая медной серьгой.
— Комнату хочу, — зевнул Олег. — До завтра. Еда потом.
— Дозвольте провожу, господин…
Здесь ему отвели каморку на втором этаже, размерами не больше капитанской каюты на ладье. Дверь запиралась на темный железный крючок, два окна имели ширину не больше ладони каждое. Скорее, не для того, чтобы защитить постояльца от воров, а чтобы сам постоялец не выскочил, «забыв» расплатиться.
— Моряки у вас тут отдыхают? — повернулся к мальчонке ведун.
— Тута рядом, — кивнул тот, — приходят.
— Вино пьют?
— Так… Коран токмо правоверным запрещает… — неуверенно ответил служка.
— Вот… — Середин достал из сумки небольшой бурдюк, что не раз выручал его глотком воды во время скачки через выжженную пустыню. — Наполни его вином. Пресной воды у меня скоро будет в достатке, а вот вино может пригодиться.
— Нет, господин, — мотнул головой маленький невольник. — Мне не нальют. Вам с хозяином договариваться потребно.
— Ну, так иди тогда отсюда! — разозлился Олег. — Всё, ступай.
Самому ему покупать вино тоже не хотелось. Он ведь как бы мусульманин, лишнее внимание ему ни к чему. Ведун достал чалму «эмира», купленную на постоялом дворе на следующий день после отъезда от чародея, раскрутил, обмотал вокруг пояса, прямо поверх ремня с золотыми монетами, поддернул ножны, чтобы рукоять палаша не закрывалась тканью. Уж очень заметный у него ремень — стоимостью в пару дворов городских вместе с домом и невольниками. Ни к чему такой простому горожанину. Кошму ведь в самом деле в дорогу надобно купить. А на торгу безопаснее выглядеть как все — не лучше и не хуже.
Он вышел, поднял крючок, положив его на лезвие ножа, притворил дверь и опустил нож, закрывая комнату «изнутри». Хотя днем всё равно никто к человеку не полезет. Интересно, каково тут по ночам?
Об этом ведун узнал, когда вернулся спустя пару часов с толстым куском войлока, купленного за жалкие пять медяков. Во дворе караван-сарая толпы уже не было — но вот в доме, в
Олег сразу понял, чем всё это кончится: вино у хозяина имеется, все посетители уже сильно на взводе. Интересно, отчего? Петушиные бои, что ли, устраивали, а теперь от азарта отойти не могут? В общем, если будет просто драка — значит, невольнице сегодня повезло.
Ведун поднялся наверх, скинул ножом крючок, размотал кушак, снял пояс и бросил на ковер, прикрыв его кошмой. В дверь постучали.
— Открыто… — поправив конец чалмы, ответил Олег.
— Мальчик сказывал, вы отдыхаете, уважаемый, — заглянул внутрь толстячок с отвисшими щеками и круглыми совиными глазами, в атласном, но изрядно засаленном халате.
— Собирался, — ответил Олег. — Но дела, дела. Я не хочу девиц, не хочу мальчиков, не хочу кальяна. Хочу кебаб из рыбы прямо сюда и спокойного сна до самого утра.
— Постой в моем караван-сарае стоит дирхем за два дня, уважаемый.
— Хорошо.
— Дирхем, уважаемый. Я, конечно, верю, но попросил бы задаток. Надобно покупать продукты, дрова… Расходы.
— Поторопи своих поваров. — Ведун достал серебряную монету и вручил ее расцветшему в улыбке толстяку.
— Вы уверены, что ничего больше не желаете, уважаемый? У нас портовый город, много чужаков, неожиданных угощений…
— Ничего, — отпустил его ведун, мыслями опять возвращаясь к владельцу ладьи. Этот, хоть и торговый человек, задатка не попросил, цены не назвал. Почему? Зачем ему понадобилось знать, невольник его гость или нет, какая ему разница? Он ведь с Ростова, а не из Ургенча…
Но чем дальше, тем меньше ему нравилось поведение купца. Когда до возвращения домой остается всего один шаг, легко отмахнуться от тревожного предчувствия и двинуться навстречу свободе. Но вот не ждет ли его за этим шагом остро отточенный кол? Невольница лет сорока принесла поднос с соусом, виноградом и рыбными шашлыками, в ожидании замерла, неуверенно поглаживая бедра.
— Всё, иди, иди, — махнул рукой Середин, а когда дверь захлопнулась, накинул крючок. Почесал затылок, вспоминая, как легко он сам открывал сей немудреный запор, ухмыльнулся, достал ремешок из кожи каменной ящерицы и связал оба колечка крючка. Теперь, чтобы войти, желающим придется рубить дверь. Хоть поспать получится спокойно.
На рассвете он рискнул: оставил в комнате караван-сарая оружие и все вещи, опоясавшись кушаком, налегке вышел через южные ворота, дошагал до угловой башенки и присел под ней на камушке, созерцая берег с причалами. Несмотря на ранний час, рыбаки уже выгружали свой улов, отмахиваясь от наглых чаек, несли живое серебро в высоких корзинах за спиной к морским воротам. К торговым причалам запряженные осликами возки еще только подъезжали. Стража…