Кровь ворона
Шрифт:
— Я уж думал, опять заблудился, — натянул вожжи ведун перед гостеприимно распахнутыми воротами, в которые и поворачивала утоптанная грунтовка. — Надеюсь, это Рязань, а не Царьград? А то больно долго еду.
— Ништо, мимо нас не промахнешься, — рассмеялся шутке дружинник, по подбородку которого шел широкий розовый шрам, разрывающий бороду на два неравных клочка. Дорога была пустынна, поэтому подгонять путника воин не стал. — Коли на торг собрался, мил человек, то припозднился ты ныне. Вечереет, закроется он вскорости.
— На торг-то на торг, — признался ведун, — да только товар
— Это верно, — признал стражник. — Перед городом за каждую повозку с тебя по деньге спросят. Это токмо пеших путников князь дозволил без мыта пропускать.
— Спасибо на добром слове, — кивнул Середин. — Тогда я, пожалуй, повозки где-нибудь оставлю да сперва так схожу, поинтересуюсь, кому мое добро приглянется. Тут постоялый двор есть хороший?
— Божибор Клыкастый добрый двор держит. Большой, и хозяйка ладно стряпает. Скажешь, я послал, он тебе и светелку почище отведет, и скидку сделает. Ветенегом меня кличут, он знает. Прямо езжай, пока крону яблони не увидишь, что над дорогой свисает. Скривилась она за год отчего-то, того и гляди свалится. За яблоней зараз поворачивай, да смело вперед поезжай. Как в тын упрешься, по правую руку и двор будет.
— Спасибо за совет, Ветенег. Так и сделаю, — тряхнул вожжами Олег. — По-ошла, хорошая моя, сегодня под крышей спать будешь. Коли Макошь смилуется, завтра под седлом дальше поскачешь. Отмучились!
За время дороги от Чернавы до стольного города ведун успел проклясть всё на свете и заречься от летних поездок по лесным трактам. Мало того, что три сотни верст, каковые верхом он одолевал дня за три, на телегах пришлось вымучивать десять суток, мало того, что за всё время он ни одной деревни не встретил, ни разу в баньке не попарился, пивка не попил, на печи не погрелся, так ведь еще раз двадцать всякие протоки вброд переходить пришлось по пояс в воде ледяной! Не-ет, путешествовать по Руси можно только в ладье, и никак иначе. Разве только в седле.
Единственное, что получилось у него но уму — так это с Даромилой проститься. Похвалил ее, поклялся, что краше девок не встречал и что сердце вот-вот порвется, — да вот только при ремесле его, дескать, жен не берут. В любой миг за Калинов мост можно уйти, к Маре в вечное царствие. Вот, и в Чернаве чуть не сгинул от клыка нежити нежданной. Даромила всплакнула, но сцен устраивать не стала, только платочком помахала вслед.
— Ладно, коли Среча поиграть захочет, то, может, еще и свидимся, — тряхнул головой Олег, отгоняя грустные воспоминания, и натянул вожжи: — Тпру, красавица моя единственная! Кажись, приехали.
Середин спрыгнул с облучка, вошел в приоткрытые ворота, повел носом, уловив соблазнительный запах жаркого. Под навесом слева, подпирая друг друга лоснящимися боками, фыркали лошади, справа возмущенно хрюкал кабанчик, коего волокли за задние ноги на заклание.
«Кого-то скоро свеженькой свининкой побалуют», — мысленно отметил Олег, поднимаясь на крыльцо и толкая дверь.
В горнице плавали клубы пара, словно ведун попал не в трапезную, а в баню,
Из подпола поднялся, тяжело дыша, упитанный, если не сказать крепче, хозяин. Из приоткрытого рта его выглядывали несколько торчащих во все стороны неправильно выросших зубов, создавая впечатление клыкастой крокодильей пасти — трудно не догадаться, откуда у владельца корчмы такое прозвище.
— День добрый, хозяин. — Олег подошел к обширному столу в углу горницы, на который Божибор выставлял толстостенные кувшины с одной, но прочной ручкой. — Не приютишь путника?
— Коли платить есть чем, садись, покормлю, — предложил через плечо Клыкастый. — А коли ночлега ищешь, то у меня на дворе все углы распроданы. Нету места боле, хоть за спасибо, хоть за золото. Нету мест.
— Как это нет? — За годы скитаний по Руси такое ведун слышал впервые. — Мне светелку на одного, да коней к яслям поставить.
— Какая светелка! — нехорошо засмеялся Божибор. — У меня аж на сеновале, и то все углы раскупили. Токмо пиво носить успевай.
— На сеновале? — Олег повернулся к забитой людьми горнице, обвел ее взглядом. Похоже, хозяин сказывал чистую правду. Этакую толпу на ночлег уложить — места изрядно понадобится. А ведь в трапезной наверняка не все собрались — день на дворе. — Ты тут что, рать в поход собираешь? Хазарию воевать намерен, али к булгарам пойдешь?
— Не княжеские люди… — чуть понизил голос хозяин. — И не к князю, и супротив него ништо не молвят. Токмо пиво переводят, да дожидают чегой-то. Вроде приплыть кто по реке должон.
— Ну, что хмельного меда не жалеют, тебе ведь только с руки, — усмехнулся Середин. — А что места нет… Ну, тогда сказывай, где еще у вас постоялые дворы имеются?
— Э-эх, мил человек, — развернулся и присел на край стола Божибор. — Дворов-то в Рязани много, да токмо нонеча полны все отчего-то. Разве в самом городе светелку да ясли свободные выискать можно. Да токмо дорого там. За въезд в стены плати, за подход с уважением тоже лишка спрашивают. Али по домам к хозяевам можно спроситься.
— Ну, коли дворы битком забиты, то и у хозяев, вестимо, лишнего угла не найдется, спрашивалыцики и до меня нашлись… — задумчиво почесал нос ведун. — Чего это у вас нынче творится, Божибор? Ужель не ведаешь? Откуда толпа нежданная набежала?
— Ну, положим, толпа не так уж и велика, — решил поспорить хозяин. — Мы ведь и так по весне с пустыми горницами не стоим. Кто приплывает, кто отчаливает… Ну, три-четыре светелки обычно гостей дожидаются. Ныне на эти светелки два десятка мужиков набежало. Дворов постоялых в Рязани полста, може чуть боле. Коли на всех избыток раскидать, так всего десять сотен лишних гостей получится. У князя дружина в сорок раз боле будет, не считая бояр окрестных.