Кровь Севера
Шрифт:
— Они придут, — уверил мой ярл. — Но с тобой, Тьёрви-хевдинг, пойдут и мои люди.
— Полагаешь, я не справлюсь с большой сотней франков? — Тьерви, похоже, обиделся.
— Не сомневаюсь, что ты сможешь победить и тысячу, — заверил Хрёрек. — Но нам ведь не победа нужна, а их оружие и лошади. И никто не должен уйти. Ни драный пес, ни шлюха. Для этого двух сотен бойцов будет мало. И еще — надо застать их врасплох!
— Брат, — вмешался Хальфдан. — Ты хочешь обидеть моего хёвдинга и моих людей? Франки увидят их не раньше, чем они начнут их резать.
— Я
Доспехи шевалье Жиля оказались мне чуть великоваты, зато броня его оруженосца — как раз по мерке. Броня — дрянь. Тяжелая, сковывающая движения. Вдобавок — здоровенный щит и еще более здоровенное копье, которым я не умел пользоваться. То есть собственно копьем — умел, но на своих-двоих, а не в седле.
Ну да ладно. Не на турнир еду.
Мне в свиту выбрали дюжину дренгов помельче и почернявей — чтоб сошли за франков. Не скажу, что здешние франки — сплошь брюнеты и задохлики, но процент шестифутовых блондинов среди средневековых головорезов значительно меньше, чем в скандинавской популяции. Так что с моей «свитой» пришлось повозиться. Еще мне дали знамя шевалье Жиля. С гербом. Шевалье никто не спрашивал: он всё еще находился в положении пленника.
В общем, мы замаскировались как могли. Со ста метров угадать, что мы — ряженые, было не так легко. Я бы, к примеру, не разобрался.
Выехали из городка, проехали мимо монастыря, внаглую. Мне что-то кричали со стен. Я не ответил. Только знаменем помахал.
Дальше — проще. Хорошая дорога, хорошая видимость. Мы отъехали от монастыря примерно на километр, когда я заметил первого нашего. То есть он сам показался. Махнул рукой: всё путем.
Поля, поля, виноградники на холме… Дорога огибала холм и вновь возвращалась к реке. Еще полкилометра. Слева — река, справа — лес. Из монастыря нас уже не видно.
А кто это к нам скачет?
Скиди (его белая грива была спрятана под войлочным, усиленным медными полосками колпаком) взялся за лук, но тут же расслабился. Свой.
— Они едут! — крикнул мне Хальфданов дренг. — Тьёрви сказал: делай, как договорено. Всё готово!
Развернул лошадку и поскакал обратно. Эх, загонит он бедную животинку!
Еще с километр. Дорога пуста. Навстречу попался только воз с десятком связанных поросят. Угрюмый французский пейзанин вышагивал рядом.
При виде нас озаботился и сразу закричал, что поросята — монастырские.
Я махнул рукой: мол, не тронем. Проехали. Крестьянин в нас ряженых тоже не распознал. Впрочем, его больше сохранность поросят интересовала.
Дорога была мне известна. Проехался вчера, изучил. Так что назначенное место опознал сразу и скомандовал: стой!
На военном совете было решено так: ждем наемников два дня. Если появятся — берем, раздеваем и сами становимся «наемниками». Если не появятся — будем импровизировать.
Место засады выбрали потому, что
Тьёрви расположился в лесу, достаточно густом, чтобы спрятать две сотни норманов. Еще сотня укрылась чуть дальше. Ее задача — перекрыть дорогу. И еще с полсотни наших попрятались в зарослях на том берегу реки. Она здесь неширокая и мелкая, так что наверняка кто-то попытается удрать водой. Тоже задача — не из простых. Дно илистое, топкое. Лошадь наверняка увязнет, а ножками — добро пожаловать в крепкие скандинавские руки.
Я спешился и выдвинулся метров на триста вперед. Дорога отсюда просматривалась отлично. В лесу — тишь да гладь. Даже птички поют. И не скажешь, что там прорва вооруженного народа попряталась.
Ага, вот и цель показалась. Долго ждать не пришлось.
Солдаты удачи. Или типа того. Впереди — брутальный мужик с усищами подлинней, чем у Ольбарда. Налегке. Даже шлем не надел: вон он, к седельной суме принайтован. Рядом с брутальным — девка. Ну как же без нее? С виду — приличная. Волосы под чепчик упрятаны.
За сладкой парочкой, вразброд, остальные «горячие головы». Что-то я не понял: они на войну или на пикник собрались? Брони не вздеты, дозоры не высланы…
Пока червяк колонны вылезал из-за леса, я считал. Сто восемьдесят две головы. Не считая лошадиных. Примерно треть — женщины. И тридцать телег. Цыганский табор, а не военное подразделение. Зато знамя имеется: красная тряпка, на которой намалевано что-то вроде тощей курицы.
Ну, Бог им в помощь!
Я отбежал назад, помахал своим, чтобы подтянулись. С помощью Скиди взобрался на коня, гикнул и поскакал…
Франки при виде нас остановились. Вернее, остановились лидеры, остальные сбились в кучу. Уставились на знамя шевалье Жиля, которым энергично размахивал Скиди.
— Норманы! — заорал я еще издали. — Много норманов! Засада!
Прононс у меня неважный. И словарный запас — ограниченный. Но кто станет придираться к человеку, который несется галопом тебе навстречу. Тем более, когда в сообщении такой креативный посыл.
— Норманы! Норманы!
Мой вопль, как и ожидалось, произвел смятение в и без того дезорганизованных рядах противника. Они окончательно перемешались. Кто-то из конных попытался дать деру, но завяз в пехоте. Геройский предводитель, как и положено герою, поскакал ко мне навстречу. Вместе со своей спутницей. Скакал и вопил. Надо полагать, желал подробностей. Но то ли с произношением у него было неважно, то ли мое знание, вернее, незнание французского виновато… Не понимал я ни хрена. А если я что-то не понимаю, это обидно. Поэтому, когда усатый мачо подлетел ко мне и завопил совсем истошно, вдобавок брызжа слюной мне в лицо, я чуток придержал коня и с удовольствием ответил. Древком копья — в рожу. Хорошо получилось. Усатый прям-таки воспарил над дорогой. И приземлился уже на травку. Там его мои дренги и повязали.