Кроу
Шрифт:
— Я… — начинаю говорить я, пытаясь избежать его взгляда, но его рука на моей шее вынуждает меня смотреть ему в лицо. По крайней мере, пока он принимал душ, я надела шорты и футболку. Если бы на мне сейчас было только полотенце, как на нём, я умерла бы со стыда. Обиднее всего в этой ситуации, что для Кроу совершенно не унизительно сидеть передо мной прикрытым лишь полотенцем. Наоборот, это я ещё сильнее нервничаю, когда смотрю на его почти обнажённое тело. Я больше не могу отрицать, что он притягивает меня, и вдобавок осознаю, особенно после
— Лэсли… я жду, — слышу я его голос. — Посмотри на меня!
Я подчиняюсь… всякий проблеск неповиновения, каждый зачаток мятежа, которые до этого возникали во мне, лишь только Кроу проявлял доминантность, в одночасье исчезли, будто их никогда не было. Мои губы сами собой произносят:
— Я не должна тебя любить… я не подходящая для тебя женщина.
Без предупреждения он тянет меня к себе на диван, и я оказываюсь сидящей верхом на нём. Его эрекция, прикрытая полотенцем, очень отчётливо давит мне между ног.
— Я когда-либо давал тебе повод думать, что сомневаюсь в своём выборе? Ты чувствуешь, будто я сомневаюсь в своём выборе… сейчас… в эту минуту?
Я краснею, как один из новых сортов томатов, выращенных Лароной, и трясу головой. Ледяные глаза Кроу впиваются в мои, не позволяя отвести взгляд.
— Ты принадлежишь мне, Лэсли… и это именно то, чего ты хочешь и в чём нуждаешься.
Я закрываю глаза, разрушая момент… и, как только принимаю решение, перестаю сопротивляться и, наконец, выпускаю свои чувства к Кроу на свободу. «Замечательно, Лэсли! Самое время…»
— Кроу… между нами никогда не будет так, как между Торном и Лароной. Я никогда не смогу дать тебе то, что она даёт ему. Никогда.
Он смотрит на меня, ничего не понимая. Я собираю всё своё мужество.
— Я не могу иметь детей. — Мой голос не более, чем шёпот, и я чувствую себя ужасно. Сразу после признания я опускаю взгляд, и на этот раз Кроу позволяет мне это. Чувство собственной неполноценности выпускает наружу всю боль, которую я так хорошо запечатала и заперла глубоко внутри себя.
Моё тело напряжено, я жду, когда Кроу оттолкнёт меня, когда его желание превратится в отвращение.
— Я знаю, — тихо отвечает он вместо этого.
Холод, засевший в сердце, грозит заморозить меня целиком. «Он это знает… он это знает… Кроу это знает!..» — безжалостно вопит мой внутренний голос.
И вдруг я осознаю значение его слов. Я поднимаю голову и пристально смотрю на него. Его глаза всё такие же синие, как и прежде, ничто в нём не выражает потрясения или отвращения. Вместо этого он выглядит разочарованным и каким-то обиженным.
— Ты… знаешь?
Он вздыхает:
— Я могу учуять дни, когда у женщины наступает овуляция. Мы все можем это делать. Я никогда не замечал такого запаха на тебе.
Я будто каменею. Он знал всё это время? И это
Кроу, кажется, улавливает мои мысли, он отвечает тихо, но твёрдо:
— Я больше, чем животное, Лэсли! Почему ты не можешь перестать относиться ко мне как к одному из твоих лабораторных экспериментов? Как к генетическому материалу, который ты, по своему усмотрению, можешь скрестить с другим, чтобы создать более совершенный материал? — Он качает головой, и в его глазах видны гнев и разочарование. — Когда ты, наконец, перестанешь измерять ценность такими вещами, сможешь принять себя, не ощущая свою бесполезность.
— Я… я не чувствую… себя бесполезной, — заикаюсь я, и тут же понимаю, что это самая большая ложь в моей жизни.
Реакция Кроу не заставляет себя ждать. Он сталкивает меня со своих коленей, встаёт и отходит на несколько шагов.
— Вот видишь, Лэсли… этим мы с тобой и отличаемся. Я никогда не видел в тебе генетический материал… Я никогда не думал так о тебе… или о нас.
Боже… я бы с удовольствием сейчас где-нибудь спряталась… затаилась, потому что так ужасно себя чувствую. Но даже этого я не могу. Я больше не могу ускользнуть от правды. Кроу видит меня насквозь.
— Ты хотела, чтобы я участвовал в программе «ИНБРИД», и я дал тебе то, что ты хотела. Я взял этих женщин и оплодотворил их. Но это не значило для меня ничего… совершенно ничего. — Он пронизывает меня взглядом — таким же острым, как его боевые ножи. — Я никогда не хотел быть лидером. Но у меня не было другого выхода. Ты сделала меня альфой… а альфа, прежде всего, никогда не ошибается в своём выборе… он просто не может, Лэсли. У Альфы ещё меньший выбор, чем у любого из нас. Для него есть только один вариант: либо он находит правильную женщину, либо остаётся в одиночестве…
Я пристально смотрю на него. И когда вдруг понимаю намёк, чувствую, что краска ещё больше заливает моё лицо. Я исследовала кровь Кроу и его последней партнерши из-за того, что она не забеременела. Я думала, что проблема крылась в генетике, но на самом деле она была в Кроу.
— Я… этого не знала, — тихо говорю я. Кроу насмешливо изгибает уголки рта. До сих пор он всегда был снисходителен ко мне, но я вижу, что глубоко ранила его своими подозрениями и тем, что скрывала от него страхи, вместо того, чтобы довериться.
— Ты многого не знаешь… док!
С этими словами он оставляет меня одну и исчезает в спальне.
Я стою, как глупая овца, не в состоянии ничего сделать. Я должна сказать Кроу, что теперь доверяю ему. Потому что так и есть… но я всё ещё чувствую это сковывающее меня оцепенение. «Доктор Лэсли Барнер — собственность Совершенного Бойца», — нараспев насмехается надо мной внутренний голос.
Медленно, словно под наркотиками, я иду на кухню и выпиваю стакан воды. В моём горле сухо, как в пустыне… и я так невероятно глупа!