Крот

Муравьёв Константин Николаевич

– Установите связь с его пилотом, – распорядился капитан линкора.

– Выполнено. Канал связи настроен.

И на общую панель главного экрана было выведено изображение лица пилота в скафандре.

– Пилот, с вами говорит глава экспедиционного корпуса граф Тренг. Назовите себя.

Однако в ответ раздался дикий истеричный смех. И истребитель, резко развернувшись на месте, устремился прямо в направлении доков, куда сейчас заходили на посадку звенья тяжелых истребителей.

– Что с ним? – удивленно посмотрел капитан.

– Звездная

болезнь, – уверенно ответил их глава медицинской службы, – видимо, сказался стресс от прошедшего боя. Сейчас через пару мгновений медицинские приборы проанализируют состояние пилота и нейтрализуют его.

Однако прошло уже достаточно времени, а ничего подобного не происходило. Пилот с диким смехом гнал свой истребитель вперед.

– Он опасен? – задал следующий вопрос седой полковник, обращаясь к медику, и кивнул в направлении экрана.

– Судя по тому, что я вижу, он неадекватен, обколот разными препаратами и при этом до сих пор в сознании. А значит, да, он опасен.

Между тем с экрана вновь раздался истеричный смех.

И все услышали подвывающее бормотание.

– Неввверррннныыые…

«Неужели фанатик», – пораженно подумал капитан линкора.

А через мгновение истребитель открыл огонь по швартующимся судам.

– Быстро, ответный огонь, – распорядился полковник, – уничтожьте этого психа, пока он не натворил дел.

А с экрана все продолжалось.

– Всех убью, один останусь, – и уже гораздо громче, – умрите, неверные.

И новая порция огня. Вот один из входящих в доки рейдеров завертелся на месте, ему повредило маршевые двигатели. Тем самым он, заставил притормозить остальные суда и создал свалку у доков, а этот псих все несся вперед. И в уши полковника бил истеричный и какой-то безумный смех.

– Так. Не ожидали. Ваша вера слаба, – раздавались реплики.

– Это фанатик, – неожиданно уверенно произнес медик, который что-то просматривал на своем планшете, – из радикалов. Я слышал о таких. Но их вроде всех арестовали и казнили.

– Похоже не всех, – смотря на главный экран, прокомментировал полковник, а потом передал группе огневой поддержки, – уничтожить его корабль. Быстрее. Это теракт.

Но было поздно.

Этот мелкий и юркий истребитель, будто заговоренной, прошел сквозь сплошную пелену огня.

Вот стало понятно, что у него отключились от перегрева бластеры. Это понял и обезумевший пилот.

– Это еще не все, – прямо в экран произнес он.

И будто специально, сквозь непрозрачный шлем подсветились его обезумевшие, красные от лопнувших капилляров глаза.

– Банзай! – заорал этот псих, и его малый истребитель с неимоверной скоростью понесся вперед.

Несколько мгновений – и доки линкора сотряс взрыв. Один небольшой корабль сумел нанести им урона больше, чем вся прошедшая тут операция.

– Сколько? – тихо спросил полковник у сидящего рядом капитана.

Тот быстро пробежался по полученным данным.

– Четыре истребителя, один рейдер, повреждены две приемные шахты. Погибло двенадцать членов

экипажа и шесть техников из обслуживающего персонала доков.

– Вот этим и страшны фанатики, – глядя в экран, произнес седой полковник и, уже повернувшись к медику, спросил: – Как он смог пройти все проверки и попасть на корабль?

– Скорее всего, его внедрили через кого-то из своих, работающих на нас, я подниму медицинскую карту этого пилота и узнаю, у кого он проходил тестирование и обследование.

Тут вмешался глава службы безопасности.

– Прошу разрешение получить доступ, – обратился он к капитану корабля, – к списку всех членов экипажа, проходивших тестирование и обследование у тех же специалистов. Это, как мы только что видели, потенциальная группа риска.

– Разрешаю, – дал свое согласие полковник.

Он и сам понимал, что подобный инцидент на корабле очень сильно ударил по доверию к нему и его экипажу.

Теперь возможен вопрос не просто о том, что они не справились с поставленной задачей и провалили миссию, а другой, более серьезный и опасный, не произошла ли утечка информации именно через их корабль…

Слишком не вовремя выполз из своей норы этот фанатик. Но это всегда происходит именно таким образом, они бьют тогда и туда, где их никто не ждет и где они смогут причинить наибольший вред.

И этот инцидент замолчать не удастся.

Значит, придется еще раз связываться с прелатом.

А как ему этого не хотелось делать.

Сначала доклад о провале операции, и буквально через несколько минут он докладывает о произошедшем на корабле теракте.

«Чувствую, это мой последний боевой рейд», – подумал полковник. И развернувшись к офицеру-связисту, распорядился:

– Свяжите меня с метрополией.

Сейчас. Внешняя обшивка линкора

«Ну и где этот чертов люк?» – мысленно спрашиваю я сам у себя. По всем известным мне схемам, что я изучил вместе с базами, вход в техническую шахту должен находиться где-то тут. Но куда ни ткнусь, везде только сплошная плита бронелиста да орудийные шахты. А в последние сунется только лишь самоубийца.

«Или я что-то крупно напутал, или я ищу не там», – задумчиво оглядывая поверхность, подумал я.

Проползал по поверхности корабля я никак не меньше полутора часов. Задраенные доки, ведущие на резервную верфь я нашел, но для меня они не подходили. Хотя как самый последний вариант я их отбрасывать не стал.

Однако для незаметного проникновения этот вход, ведущий в недра линкора, не подходил. Любое открытие резервных доков, даже не просто открытие, а попытка их открытия, сразу же фиксируется в судовом журнале и о подобном инциденте сообщается главному искину корабля. А через него о том, что кто-то пытается открыть резервные доки, узнает и искин, отвечающий за систему безопасности, и буквально через пару минут тут все будет кишеть охранными дроидами и сотрудниками службы безопасности линкора.