Кронос
Шрифт:
Шашлыки поспели, разворошённый очаг, хоть и в меньшем объёме, но был восстановлен — можно переходить к трапезе. Ни спешить, ни рваться в запредельные дали, в этот вечер не было необходимости. Почти у каждого, родилась мысль, подкравшаяся незаметно, но вполне закономерно укоренившаяся в сознании — не эту ли цель они преследовали, всю дорогу? Какого лешего болтаться по лесу, в поисках мифического, но якобы, рукотворного создания. Избитая фраза «а был ли мальчик», чтобы ему пусто было, осталась витать в воздухе, отгоняемая толпой лиц, не позволяющих ей освоить необжитое пространство собственных помыслов.
Ночь полностью вступила в свои права, вдохновительница всякого философского изречения, мучительница всех мыслителей. Если бы её не было то, сколько дурацких заблуждений канула бы, в небытиё. Наши герои просто поедали шашлыки.
Тени от деревьев, отбрасываемые за счёт костра: то лениво шевелились, то устраивали безумную пляску, напоминая фантасмагорические нагромождения, находящихся в движении, потусторонних сущностей; бестелесных, но видимых, в свете огня. Кое-кому, это навеяло мысли об иезуитах, собравшихся на свой дьявольский шабаш. Очередная жертва сгорала, в угоду сатанинскому сборищу, именем святого креста, обрекая на смерть, всё новых и новых служителей Слова.
Комбат отогнал мысленное наваждение, поёжился и встал размять затёкшие ноги. Пройдясь взад-вперёд, от костра к темноте леса, он вглядывался во мрак ночи, сам не зная чего, пытаясь разглядеть, в беспросветной мгле. Его коренастая фигура, освещённая огнём, чёрно-красным силуэтом выделялась на фоне ночной мглы, как бесплотный фантом. Со стороны низины потянуло прохладой, подкреплённой неприятной сыростью, и он поспешно вернулся к товарищам.
Почтальон долго приценивался, не зная, как лучше сформулировать собственную мысль. Вероятно, сказывалась усталость, но он, наконец-то, сумел подобрать нужные слова:
— Ком, а что мы, всё-таки, будем искать?
Повергнув этой фразой, всё собрание в нервный шок, Почтальон никак не мог понять, от чего возник дружный хохот. Оглядев гогочущих товарищей, он только недоумённо пожал плечами.
— Ну, ты, Почта — даёшь! — изумился Дед. — Все мозги уже промыли, пока обсуждали эту тему, а ты, только проснулся.
— Я думал, что это — шутка такая. Так сказать — повод: поиск причин, для выезда на лоно природы.
— Ещё чего-нибудь известно? — спросил Доцент Комбата.
— Да, что донесла разведка? — оживился Кащей, не успевший присоединиться к Сутулому. — По глазам вижу — не всё чисто!
— Не всё, — задумчиво произнёс Комбат. — Но остальные сведения, которые удалось добыть, слишком сильно выпадают из реальности. Есть несколько подземных ходов. Один — где-то здесь. Поиски другого приводит в здание научного института. Он тщательно замурован и замаскирован, да так, что и простукивание ничего не даст. Ни один, из нынешних сотрудников данного учреждения, представления не имеет о том, что творится в подвалах родного предприятия. Калейдоскоп смены директоров и персонала, начиная с перестроечных времён, похоронил под
— Консенсус искать нужно! — сам не зная для чего, ляпнул Бармалей, размахивая шампуром, как разбойничьей саблей.
— Не консенсус, а следы деятельности человека! — вмешался Пифагор, крутя двумя шампурами, как циркулем. — Любой кирпич или кусок отколотого бетона может навести на след.
— Ну, чего вы расшумелись, раньше времени, — оборвал Бульдозер разговор следопытов. — Утро настанет, и пойдём на поиски теней прошлого, потерянного города и так далее. Ком, ты место точнее сможешь определить?
— Мы на нём сидим.
— Что, так заросло всё? — не понял Дед, недоумённо оглядывая поляну, никак не смахивающую на бывшее строение.
— Глубже, Дедуля, глубже, — зевая, усмехнулся Комбат. — Очень глубоко — под землёй, и то не факт, что не сразу под нами, а далеко в стороне.
— Браво Дед, мне это уже начинает нравиться! — буркнул Крон. — Это, по-нашему, по-бразильски.
Хорошо сказал — заросло.
— Ну а чего?
— Ничего, — равнодушно ответил Комбат.
— Зарасти, конечно, могло, но не землёй же засыпаться, — пояснил Доцент.
— А что! — то ли, продолжил разговор Крон, то ли возразил. — Заглянул я, как-то в местные дебри и обомлел — вылитый Вьетнам. Всё так заросло американским клёном, что честное слово, мне показалось, именно там я и нахожусь. Никогда бы не подумал, что в средней полосе России, заросли могут погрести под собой старые строения.
Ночь, хоть и была в разгаре, но до рассвета оставалось достаточно времени, чтобы предаться воспоминаниям о былых временах и ностальгическом прошлом, бередящем душу о безвозвратно ушедшем времени. Спать не хотелось, и разговор плавно перетекал в привычное русло.
— Сколько в Европе разрушенных замков — вот бы поковыряться! — воскликнул Кащей, чуть не захлебнувшись слюной, представив себе такое богатство.
— А сколько, не раскопанных, телей в Палестине! — громко промычал проснувшийся Сутулый, аж привстав, от возбуждения. — Копать — не перекопать.
— У них высота, сорока метров достигает — сам копай! — резко возразил Бульдозер, представив себя с лопатой, а затем в наручниках, по обвинению в незаконной археологии. — Спи, давай…
— А чего Теллей, — не понял Дел, — Вильгельмов, что ли?
— Курганов, Дедуся, — пояснил Крон. — В Палестине их тьма тьмущая, а сил у копателей не хватает. Или финансирования. Или, и того, и другого. Конечно, может статься и так, что в некоторых местах, специально не разрешают проводить раскопки, чтобы не откопали такое, после которого придётся местную историю переосмысливать заново. Они её уже сочинили так, как им удобно. Короче, новые свитки Мёртвого моря, им не нужны!