Кронос
Шрифт:
Все последовали его примеру и группа, мирно шествующая по улице, уже напоминала собой военную экспедицию, по ликвидации террористов на химическом предприятии. Отойдя на приличное расстояние, средства индивидуальной защиты сняли с раскрасневшихся лиц, вдохнув полной грудью другой воздух, пахнувший гарью и бензином, но куда более предпочтительный, не говоря о том, что привычный.
— Топать далеко, — уведомил всех Крон. — Надо оккупировать автобус.
Как ни странным это может показаться, но транспорт попался сразу же: тот, который нужен и куда надо. Билеты стоили сущие пустяки, так что все даже удивились,
— Ничего тут ещё не построено, — разочарованно сказал Крон, обводя взглядом обширный пустырь, поросший бурьяном, и кукурузное поле, взошедшее тощими початками. — Я уж было подумывал домой заглянуть, так сказать, в «Гранитные палаты».
— Если мы, ещё на неделю здесь задержимся, то отдыхать будем в других палатах, более прозаических, и более реалистических, — закивал головой Доцент. — Об этом не раз пытались донести, отдельные личности.
— Хватит болтать! — прервал его Крон. — Здесь наши мытарства подходят к концу, о чём меня уже предупредили, так что пора идти на свалку и держите дозиметры наготове, на всякий случай.
Дорога на радиационную помойку не заняла много времени и, через пятнадцать минут, все созерцали это безобразие, лежащее чёрными кучами, с высоты горы. Бульдозер методично разравнивал доставляемые порции отходов, бесперебойно поступающие круглыми сутками, в связи с чем, грузовики сновали туда-сюда, не менее методично, выполняя свой план.
— Вот! — недоумённо произнёс Почтальон, указывая на группу рабочих. — Ничего не боятся: ни радиации, ни чумы…
— Всё просто, — отозвался Кащей. — Им, про радиацию, никто не рассказывал, а раз не знаешь ничего то, как бы, всё в порядке.
Подойти ближе не решились, и в бинокль наблюдали за действием техобслуги, а посмотреть было на что: у всех клочьями свисала кожа и полностью выпали волосы. У одного индивида, прямо в процессе работы отвалилась рука, а трактор светился так, что и ночью обходился без дополнительного освещения.
— Что-то, мне туда неохота идти, — сказал Дед, втянув голову в плечи.
— А и не надо! — успокоил его Крон. — Свалка только ориентир, от которого начинается отсчёт.
— Отсчёт чего? — не понял Бармалей.
— Не путай мысли! — огрызнулся Крон, оглядываясь по сторонам и усиленно соображая, где бы здесь мог располагаться гипотетический коллектор. — Придётся чуть спуститься по ущелью, навстречу отходам. Надеюсь, далеко заходить не придётся.
Горизонтально лежащая труба располагалась там, где он и предполагал. Её диаметр позволял пропустить без задёва, хоть стадо бегемотов, или армию китайского императора. Дозиметры молчали, да и до места захоронений было порядочно далеко. В связи с этим, народ расслабился, разместившись тут же, разве что, не горланя песни на мотивы народных изысканий. После укрепления морального духа и физических сил, кое-кто стал заглядываться на проход, нетерпеливо желая покончить с последним препятствием на пути к возвращению, не подозревая, что приключения на этом, не только не заканчивались, но даже наоборот — только начинались.
— А это точно — та труба? — усомнился Пифагор, недоверчиво
— По всем приметам — она, — ответил Крон, шагая в пустоту бетонных сводов…
Сутулый очнулся в гордом одиночестве, не в силах осознать, что произошло и почему он один. Поднявшись, он покрутил головой по сторонам, прислушался, пытаясь уловить хоть малейший шорох, но тишина стояла полная. Тут ему показалось, что в одном из проходов послышался звук работающего трактора, или бульдозера, что сути дела не меняло. Прислушавшись ещё раз повнимательнее и, в нерешительности постояв у порога, Сутулый всё-таки шагнул в коллектор, понимая, что другого выхода у него нет — в прямом, и переносном смысле…
Глава восьмая Водохранилище
Группа прошла метров сто в полной тишине и, никто не нарушал молчания, но тут Бульдозер не выдержал. Указывая рукой на стены трубы, он обратил внимания на конструкцию:
— Ничего не заметили? Сколько уже прошли, и ни одного шва, как будто она на всю длину монолитная, или залитая за один приём.
— Что ты предлагаешь, — спросил Комбат, — устроить на месте исследовательскую лабораторию? Мы не за этим сюда шлёпали.
— Можно предположить, что в других местах загадок меньше, вместе с маразмом, заодно, — устало вздохнул Доцент. — Последнего, точно больше.
— Задолбали! — отмахнулся Бульдозер от назойливых попутчиков. — О чём-то, говорить нужно, а то в себе держать неохота.
— Поговори хоть ты со мной, флешка шестидесяти четырёх гигабайтная, — иронизировал Крон, перефразируя старую песню на современный лад, понятный подрастающему поколению, но коробящий внутренний мир старого, привыкшего к живой форме общения. — Позатыкают уши наушниками и ничего не воспринимают вокруг себя. Я свой плеер куда-то дел, может быть, даже потерял, но не очень то, жалею о пропаже — слух целее будет, да звуки мира доступнее для восприятия.
— Да погоди ты! — перебил его Комбат. — Где Сутулый?
— Ты так и хочешь, чтобы я крикнул — «А теперь горбатый!» Это старо… В лучшем случае, в тебя горбушкой хлеба кинут.
— Да тише вы! — Дед вслушивался в тишину, как зверобой на охоте. — Кажется, идёт кто-то.
— Ты ещё ухо приложи к трубе, — не прекращал циничные высказывания Крон, но сам, вопреки собственным насмешкам, проделал эту манипуляцию. Пустотелая конструкция служила отличным резонатором, передающим малейшие шорохи, доводя звуки до состояния звона. Шаги не отдавались глухим эхом, а именно звенели. Все последовали его примеру и, ни у кого не возникло сомнений в том, что Сутулый возвращается в родной коллектив. Или кто-то ещё…
— Идёт родимый, или не родимый, а незваный гость, — сделал вывод Почтальон, нащупывая в рюкзаке ствол.
— Ну, где этот Квазимодо, шевелил бы шустрее лаптями! — не выдержал Пифагор.
— Сутулый! — рявкнул Бульдозер, заставив остальных, от неожиданности, вздрогнуть.
Из бокового проёма, который никто не заметил, вглядываясь вдаль, показалось до боли знакомое лицо, перепачканное сажей.
— Где только копоть нашёл! — удивился Кащей.
— Русские пословицы знать надо, — назидательно сказал Комбат, пристально вглядываясь в растерянное лицо Сутулого. — Одна из них утверждает, что свинья везде грязь найдёт.