Кронос
Шрифт:
— Генерал. — Но-но, профессор! Так можно не только партбилета лишиться, но и в дурку попасть, а оттуда сюда. Назад, к испытуемым. Расскажите подробнее, что это за «нанояйцо».
— Профессор. — Кто-то величает техническое устройство «творение», кто-то «нанояйцо», а я называю его «раковая опухоль». Это не что иное, как искусственная клетка, в которой есть всё. Во-первых: наноробот — строитель, который будет атом к атому собирать образец. Во-вторых: аккумуляторная батарея, обеспечивающая энергией компоненты, в которые входят узловые и транспортные магистрали, для доставки деталей к месту сборки. Размеры энергоносителя — соответствующие. В-третьих: модуль памяти, содержащий информацию
— Генерал. — А откуда привозят испытуемых?
— Профессор. — Лукавите, генерал? Да, я про это спрашивал, но мне сказали — не умничай, а то у нас незаменимых нет! А про заданный вопрос — мы ничего не слышали.
— Генерал. — А ещё, какие-нибудь технологии с «яйцами» имеются?
— Профессор. — В принципе, они могут построить любой объект, но имеются недоработки в области электропитания самого «строителя», да ещё информационные карты подкачали, на которые он ориентируется при строительстве. Так — чуть-чуть, но работы ведутся. На быстрый результат, рассчитывать не приходится. Теоретически, любой предмет можно разложить на атомы и молекулы, а затем собрать обратно но, конечно, предпочтительнее чистый строительный материал. С этим, тоже получилась загвоздка. Мы, с одним производством антиматерии замучились. В ускорителе рождаются считанные античастицы, несмотря на его гигантские размеры и колоссальные энергетические затраты. Пары протон — антипротон, получали в сильных электрических полях, возбуждая его лучами мощных лазеров с ядерной накачкой, но и тут выход невелик, по сравнению, с затратами других видов энергии.
— Ясненько, понятненько! — озадаченно, но громко проговорил Комбат, бывший к этому готовый, но не верящий собственным ушам. — Будем надеяться на то, что тут всё заброшено, и людей здесь нет. Не хочется быть подопытным.
— Согласен, — сказал Крон, не возражая против такой постановки дела. — Желания нет, свидание устраивать, с кем-либо из числа бывшего персонала комплекса.
— Что это за бодяга такая? — негодующе воскликнул Доцент. — У меня, лично, дурные предчувствия! Не хватало нам в тоннеле зомби встретить, или целую толпу.
— Не переживай! — успокоил его Дед. — Кроме страшного вида, у них, всё остальное — заторможено. Единственное оружие, которым они владеют — отсутствие мозгов. Соответственно, нет страха, осторожности и далее по списку. Впрочем, есть ещё одно оружие — тошнотворный запах гниющего мяса, от которого можно в обморок упасть. А после этого присоединиться к нападающим. Вид, кстати, так же — соответственный психической атаке.
— А разве они сверхъестественной силой не обладают? — осторожно спросил Почтальон.
— Ты, Почта, фильмов насмотрелся, — усмехнулся дед. — Все психически нездоровые люди, во всяком случае, большинство — обладает большой физической силой. Это происходит, вероятно, в результате неподконтрольного раскрытия внутреннего потенциала, когда разум не препятствует освобождению морали, от условностей законодательной базы. Выход резервного адреналина, прибережённого организмом, на случай экстремальной ситуации, нецелесообразно расходуется на
— К тому же, у зомби все мышцы сгнили, — добавил Пифагор. — Они не то, что ударять — ходить толком, не могут.
— Меня впечатлило, — задумчиво протянул Бармалей. — Вооружаться надо, братцы.
— Чем? — злобно выкрикнул Кащей и покрутил у виска пальцем, — вилами, да косами? Так, и их — нет!
— Вот тебе бабушка, и день математика, — выдохнул Пифагор, поддавшись общему настроению. — Будем надеяться, что дальше, найдётся оружие, подходящее случаю. Была же тут, наверное, охрана, следящая за порядком в комплексе, и наверняка, не с пустыми руками.
— Здесь всё осмотрели, — спросил Бульдозер, — или, пока я аппаратуру налаживал, вы только водку хлестали?
— Да осмотрели всё — хоть шаром покати, не считая конечно, этих ящиков, напичканных электроникой, — ответил Сутулый.
— Каких? — оживился Комбат, надеясь, в душе, на маленькое чудо.
— Таких, в которых Буль ковырялся, — недоумённо пожал плечами Сутулый, и обвёл рукой компьютерное богатство.
— Тьфу ты! — сплюнул Комбат.
— Ну, чего плюёшься? — задал Крон резонный вопрос. — Нет пока причин для паники и бегства! Место безлюдное, и так ясно, что нет никого. По состоянию запылённости, можно предположить, что покинут комплекс давно но, похоже, не по своей воле. Вот это — настораживает.
Все взоры были обращены в сторону неведомого прохода, таинственного и пугающего. Единственный необследованный выход вёл в неизвестность, преградив путь массивной бронированной дверью. Даже при беглом взгляде стало ясно, что препятствие непреодолимое для лопаты, и для лома — неподвластно.
— Как мы с ней справимся? — простонал Сутулый. — Без динамита не обойтись!
— Да погоди ты! — остановил Пифагор взрывной пыл паникёра. — Может быть, не всё так сложно, как кажется. Выглядит впечатляюще, а вдруг она не заперта?
Как ни странно, но его слова подтвердились и дверь, оказалась, попросту закрытой. После того, как несколько раз провернулось колесо замка, засов натужно лязгнул, и вышел из пазов. Дверь, со страшным скрипом, как будто её никогда не смазывали, поддалась и обнажила дальнейший проход, оказавшийся чистым и ухоженным. Выключатели, как их не щёлкали, положительного результата не дали, и пришлось довольствоваться фонарями, благо у каждого участника, их было по две-три штуки. Один фонарь, как правило, считался главным, и был рассчитан на двенадцать часов работы, но некоторые не ленились носить с собой прожектора, хоть явной необходимости в этом не испытывали. Кроме перечисленных образцов, у каждого имелся аварийный источник освещения, помещавшийся в грудном кармане. Генератор тарахтел, и зарядка ионно-литиевых аккумуляторов, не представляла проблемы. Единственный недостаток этих батарей заключался в том, что время накопления равняется времени свечения. Странно, но в телефонах, вся процедура в несколько раз короче.
— Ну, пошли, что ли, — чуть не шёпотом предложил Крон, — чего стоять то?
— Пошли, — обречённо вздохнул Комбат, и шагнул в дверной проём, как на каторгу.
Остальные ничего не сказали, а проследовали за ведущим, разглядывая бетонные стены, как будто ища в них то, чего нельзя увидеть, но если приглядеться, то — можно. В этом строении, при всей его обыденности, было что-то странное, но как не искали товарищи зацепки, придраться оказалось не к чему. Наконец, после недолгого петляния по коридору, сталкеры вышли в квадратное помещение, абсолютно тёмное и пустое.