Кромешная ночь
Шрифт:
— Да ну! — отозвался я. — Откуда?
— Никакого? Ни малейшего? Он говорит, что все в порядке, но…
— Что — но?
— Да ведет он себя как-то странно. Так как-то… Короче, странно, да и все тут.
7
Шериф поджидал меня в гостиной. Когда я вошел, он начал привставать с кресла, уже поднялся на пару дюймов, словно собираясь поздороваться за руку. Но тут же плюхнулся обратно, а я сел напротив.
— Извините,
— Ага, ага, — закивал он. — Мисс Руфь мне так и сказала: он, мол, скорей всего, в пекарне, но, когда я туда заглянул, тебя там уже и след простыл. И как, нашел работу, да?
— Да, сэр, — сказал я. — Правда, я еще не приступил, но…
— Ага, ага. Планируешь, значит, остаться? Посещать колледж и все такое?
— Ну да, а что? — удивился я. — За этим я сюда и приехал.
— Ага, ага, конечно, — опять врастяжку произнес он. — Что ж, я надеюсь, все так и будет. У нас вполне симпатичный маленький городишко. Симпатичный уютный колледж. И мы хотим, чтобы таким он и оставался.
Я посмотрел ему прямо в глаза, нахмурился.
— Вообще-то, шериф, мне здесь не очень нравится, — сказал я. — На самом деле я много бы дал за то, чтобы в глаза не видеть ни вашего городишки, ни этого колледжа. Но поскольку я уже здесь, я останусь. А если вам пришла на ум хоть какая-нибудь причина, почему я оставаться не должен, то вы уж, пожалуйста, будьте так добры, расскажите.
Он тяжело сглотнул. Не привык он, чтобы с ним так разговаривали.
— Я, кажется, не говорил ни о каких таких причинах; тебе не послышалось? Может, лучше ты мне расскажешь, не приходит ли на ум какая-нибудь такая причина тебе.
На это я даже отвечать поленился.
В некотором изумлении он лишь прочистил горло. Через мгновение взгляд шерифа дрогнул, и он одарил меня смущенной улыбкой.
— Да тьфу ты! — пробормотал он. — Не могу понять, какого лешего мне взбрело накинуться на тебя, да еще в таком тоне! Наверное, хотел тебя помучить, потому что уже так долго держу в себе добрые вести, что они успели прокиснуть и створожиться. С тобой так не бывало? Тебе надо человеку что-то доброе сказать, ты его ищешь, ищешь, найти не можешь, и уже…
— Добрые вести? — переспросил я. — Какие такие добрые вести?
— Пришли ответные телеграммы из Аризоны. Не помню, чтобы мне когда-нибудь за один раз про человека столько хорошего рассказали. Такое впечатление, будто судья и начальник полиции наперебой старались, задавшись целью перещеголять друг друга.
— Ну, они очень достойные джентльмены, — сказал я.
— Наверное. Да и какие же они могут быть еще! — серьезно согласился он. — Когда такие два выдающихся человека
— Чего вы не понимаете? — спросил я.
— Да нет, ничего. Это я, скорее, сам с собой разговаривал. Есть у меня такая дурная привычка. — Он встал, хлопнул себя шляпой по бедру. — Что у нас там еще? Говоришь, собирался съездить на выходные в Нью-Йорк?
— Завтра или в субботу, — подтвердил я. — Если вы не против.
— Конечно, конечно, с чего мне быть против? Пожалуйста! Вперед!
Он подал руку и сильно пожал на прощание мою ладонь.
Я пошел наверх и едва коснулся головой подушки, как в комнату проскользнула Фэй.
— Карл, я не помешаю? Что там?.. Чего он хотел?
— Да ничего особенного. Так… — Я подвинулся на кровати, освобождая место, чтобы она могла присесть. — Он зашел сообщить, что из Аризоны получены все надлежащие подтверждения.
— Правда? А сам так странно себя вел! Карл, я подумала, что…
— Слушай, а не в тебе ли дело? — предположил я. — Ты ему, когда он меня искать пришел, случайно скипидаром нигде не мазнула? Соли на хвост… Нет?
— Н-нет! — Сказала и тут же засомневалась. — Ну, то есть, естественно, я не люблю, когда копы около нас кругами ходят, машины свои ставят перед домом, но… в общем-то, я уверена, что ничего такого особенного ему не говорила.
Вот за это я бы всерьез ручаться как раз не стал.
— Полагаю, Кендалу тоже не очень понравилось, что он приперся в пекарню, — сказал я. — Наверное, вот в чем финт. Большому начальнику там сильно накрутили хвоста.
— А может, дело в чем-то другом?
Я пожал плечами:
— Не знаю. Вряд ли. А с Джейком ты как-нибудь разобралась?
Ее глаза вспыхнули и погасли.
— Не хочу даже и говорить о нем.
— Да я тоже не хочу, — давя зевоту, пробормотал я. — Мне и вообще говорить не очень хочется. Я бы лучше поспал.
— Что ж, — вставая, усмехнулась она. — Почуяла курочка кыш, снялась и полете-е-ела-полетела-полетела… Между прочим, скоро ужинать, зайка.
— Есть пока что-то не хочется, — сказал я.
— А можно и сюда принести. Соберу тебе ужин на подносе, что-нибудь через часик, а?
— Ну… — нахмурился я.
— Очень даже будет нормально. Кендал уберется обратно в свою пекарню (ему, по идее, туда бы и кровать перенести), а Руфь будет на кухне занята по горло. Уж это я обеспечу.
Я кивнул.
— Ладно, давай тогда через часик.
Ушла. А я закрыл глаза, стараясь не думать ни о Кендале, ни о шерифе, не говоря уже о Боссе или Кувшин-Варене.
Час спустя я все еще старался, но тут она толкнула дверь и вошла со своим долбаным подносом.