Кролик разбогател
Шрифт:
— А что думает ваша мама по поводу того, что вы голосуете на дорогах? — спрашивает ее Дженис.
— Ей это неприятно, — говорит Мелани и смеется, тряся кудрями. — Но ведь она живет в Калифорнии. — И, посерьезнев, смотрит на Дженис светящимися, как лампы, глазами. — Право же, это разумно с экологической точки зрения: такая экономия горючего. Гораздо больше народу должно было бы так ездить, но только все боятся.
Роскошный лягушонок — вот как она видится Гарри, хотя сложена, насколько можно судить при этих размахайках, вполне
— Если бы ты лучше распоряжался своими деньгами, ты мог бы всю дорогу ехать на автобусе.
— В автобусе такая скукотища и полно всяких чудиков. В автобусе же ничего не узнаешь.
— Это правда, — подпевает ему Мелани. — Я слышала жуткие истории от своих подружек о том, что с ними было в автобусах. Водители ничего не могут поделать, они же ведут машину, а если ты выглядишь, ну, понимаете, что у нас называется хиппи, они даже вроде бы натравливают на тебя парней.
— Да, в мире нынче небезопасно, — изрекает мамаша Спрингер из своего темного угла.
Гарри решает сказать свое отцовское слово.
— Я рад, что ты так поступил, — говорит он Нельсону. — Я горжусь тобой, тем, что ты сумел совершить такую поездку. Если бы я в твоем возрасте поездил побольше по Соединенным Штатам, я сейчас был бы куда лучшим гражданином. А я бесплатно съездил только в Техас, когда Дядя Сэм [6] послал меня туда. Выпускали нас, — сообщает он Мелани, — только в субботу вечером на огромное поле, где пасутся коровы. Называлось это место Форт-Худ. — Он пережимает, слишком много говорит.
6
Так в просторечии именуется американское правительство.
— Пап, — нетерпеливо обрывает его Нельсон, — теперь страна наша всюду одинаковая, куда ни поедешь. Везде все те же супермаркеты, везде продается одно и то же пластмассовое дерьмо. Смотреть просто не на что.
— Нельсон так разочаровался в Колорадо, — своим веселым тоном сообщает им Мелани.
— Сам штат мне понравился, просто не по душе пришлись эти жмоты, которые там живут. — Лицо какое-то обиженное, злое. Гарри знает, что он никогда не выяснит, что произошло в Колорадо, что заставило парня вернуться к нему. Совсем как в тех историях, что ребята приносят из школы: всегда не они, а кто-то другой начал драку.
— Дети ужинали? — спрашивает Дженис, входя в роль матери семейства. От этого ведь быстро отвыкаешь, если не практиковаться.
Мамаша Спрингер с неожиданно довольным видом объявляет:
— Мелани приготовила чудеснейший салат из того, что нашла в холодильнике и на дворе.
— Мне очень понравился ваш огород, — говорит Мелани, обращаясь к Гарри. — Эта маленькая калиточка. Все здесь так красиво растет.
Гарри никак не привыкнет к
— Угу, — говорит он. — Но в известном смысле это действует гнетуще. А копченой колбасы у нас не осталось?
Нельсон говорит:
— Мелани — вегетка, пап.
— Вегетка?
— Вегетарианка, — поясняет малый наигранно жалобным голосом.
— А-а. Что ж, законом это не запрещено.
Малый зевает:
— Нам, пожалуй, пора на боковую. Мы с Мелани прошлую ночь поспали всего какой-нибудь час.
Дженис и Гарри застывают и переводят взгляд с Мелани на мамашу Спрингер.
Дженис говорит:
— Пойду приготовлю Нелли постель.
— Я ему уже постелила, — сообщает ее мамаша. — А другую постель приготовила в бывшей швейной. Я ведь сегодня почти целый день была одна — вы оба теперь, похоже, все больше и больше времени проводите в клубе.
— Как было в церкви? — спрашивает ее Гарри.
— Не скажу, чтоб так уж к душе, — нехотя признается мамаша Спрингер. — Когда начался сбор пожертвований, включили музыку, которую привезли из бруэрской церкви Святой Марии, там еще мужчина поет таким высоким голосом, точно женщина.
Это вызывает у Мелани улыбку.
— Альтом. Мой брат пел одно время альтом.
— Ну а потом что с ним стало? — спрашивает, зевая, Гарри. И высказывает предположение: — У него изменился голос.
Мелани с серьезным видом смотрит на него:
— О нет. Он стал играть в поло.
— Выходит, стал настоящим спортсменом.
— На самом-то деле он мне не родной брат, а сводный. Мой отец был женат до нас.
— Мы с бабулей доели копченую колбасу, пап, — сообщает Нельсон отцу. — Мы ведь не вегеты.
— А что же мне есть? — спрашивает Гарри у Дженис. — Из вечера в вечер морите меня голодом.
Дженис царственным жестом, которого десять лет назад у нее и в помине не было, отметает его жалобу:
— Не знаю. Я подумала, мы перекусим в клубе, а тут мама позвонила.
— Я не хочу спать, — говорит Мелани Нельсону.
— Может, показать ей немножко наши места? — предлагает Гарри. — А заодно вы могли бы купить и пиццу.
— На Западе, — говорит Нельсон, — почти не едят пиццу, у них сплошь эта жуткая мексиканская еда — тако и чили. Фу, гадость.
— Я позвоню в «Джордано», помнишь, где это? На Седьмой, через квартал от здания суда?
— Пап, я ведь всю жизнь прожил в этом чертовом округе.
— Мы оба прожили — ты и я. Кто-нибудь возражает против пиццы с перцами? Давайте закажем пиццу — я уверен, что Мелани еще хочет есть. Одну пиццу с перцами и одну смешанную.
— Господи, пап. Мы же без конца твердим тебе: Мелани — вегетарианка.
— Ой! Тогда я закажу одну простую. Ты не возражаешь против сыра, Мелани? Или грибов? Как насчет того, чтоб заказать пиццу с грибами?