Крокодилова свадьба
Шрифт:
Слова были произнесены подобно заученной наизусть мантре, которая передавалась из уст в уста. Мужчина, все это время манипулировавший действиями двери, улыбнулся – его нос, похожий на погнутое шило, подскочил вверх.
– По-моему, совсем не важно, чьи часы сломались. Вы просили – я пришел, притом специально заранее. Мне нужно настроиться. Ну, куда дальше?
– Ох, простите, простите! – хозяин дома запорхал руками – делай он это чуть сильнее и активнее, давно бы уже взлетел. – Я опять заговорился. Впрочем, со мной такое случается! Друзья говорят
Мужчина чихнул. По крайней мере, так показалось Шляпсу, но где-то на интуитивном уровне он догадался, что это был смех – просто какой-то очень… своеобразный.
– Ну, что же вы стоите в дверях! Пройдемте-пройдемте, прошу за мной, наверх!
– Вы знаете, я так рад, что вы согласились! – продолжил верещать хозяин дома, поднимаясь по тоненькой лестнице. – Очень надеюсь, что все у нас получится замечательно-замечательно!
– Ну, я не мог отказаться даже от такого заказа, – не проявляя никакого искреннего интереса к разговору на лестнице, сказал Шляпс. А потом, чтобы побыстрее закончить беседу, соврал:
– Ну и, тем более, не каждый день доводится побывать в гостях у кутюрье и поглядеть на самые модные наряды.
– Ох, рад, что вы так тепло относитесь к моему роду деятельности! На самом деле, это так тяжело, вы представить себе не можете… особенно, создавать новую коллекцию – люди ждут чего-то безусловно нового, необычного, спонтанно-восхитительно-безумного…
Самые длинные удавы далеких джунглей посчитали бы себя короткими, окажись они рядом с прилагательными хозяина дома.
Внезапно, мужчина остановился и обернулся, критический взглядом осмотрев Шляпса.
– Знаете, я мог бы подобрать что-нибудь и для вас! А то ваш плащ-костюм… совсем черный, и простая белая рубашка… ну, не то чтобы совсем безвкусные, что-то в них есть. Но в целом… вам они совсем не подходит! А эта шляпа с жуткими полями? Конечно, часы – очень интересное решение…
– Исключительно практичное, – перебил Диафрагм. – Чтобы лишний раз не отвечать на глупые вопросы. Вам не кажется, что надо поторопиться? А то мы опоздаем.
– Ох, простите, я снова заговорился!
Шляпс знал, в чей дом пришел, и знал, на что подписался – но таких долгих разговоров Диафрагм и представить не мог. Ну, как не мог – мочь то мог, только надеялся, что его мимо длинных и утомительных бесед пронесет, но нет, не вышло.
Известный на всю Хрусталию кутюрье Бальзаме Чернокниг – родной брат Честера – славился не только длинным языком без костей и возможностью говорить часами, но и своими нарядами. Конечно, славился по-разному – его творения были столь… как он сам бы выразился, «чувственно-сюрреалистически-проникновенные», что некоторые находили их выкидышем больной фантазии, и это еще мягко сказано. Но, по крайней мере, то было за пределами Хрустали, там, где, по мнению некоторых, царила полная безвкусица. В городе же наряды Бальзаме – в основном – ценили и обожали. Это были платья и костюмы, словно бы сошедшие из глубоких сновидений…
Будучи мастером в столь специфическом деле, Бальзаме сыскал славу только в Хрусталии, и то не среди всех
Но мечтать, как говорится, не вредно.
В отличие от своего брата Честера Чернокнига – лучшего свадебного церемониймейстера всех семи городов, – Бальзаме был лучшим лишь потому, что он один мог создавать такие странные и необычные наряды.
Тут должно последовать лирическое отступление про то, как завидовал Бальзаме брату, как ненавидел его за то, что у того все всегда получалось и было лучше, что тот стал известен по всему миру… а следом должен идти спойлер о том, как задушенный гуталиновой завистью Бальзаме вскоре убьет своего братца, и ни капельки об этом не пожалеет.
Но такого не будет – просто потому, что Бальзаме не завидовал. Он вообще не знал, что это за чувство такое – не в силу того, что был святым. Просто в голове его постоянно крутились идеи новых нарядов, и завидовать ему было некогда, да и незачем, а то все идеи внезапно разлетятся кто куда, и поминай как звали.
К тому же, с братом они были в прекрасных отношениях. Такие Винсент и Тео от фантастического мира.
К слову сказать, Бальзаме Чернокниг мог сам рассказать все это Шляпсу, пока они поднимались на второй этаж. Но каким-то неведомым образом, кутюрье удержался.
Господин Шляпс уже даже расслабился, но потом поймал взглядом то, о чем тут же пожелал забыть – к сожалению, стереть что-либо постыдное из памяти не так просто, как картинку из фотогалереи.
На втором этаже у принесенных специально зеркал крутились женщины и девушки: с разными укладками, разным цветом волос и, в конце концов, разного возраста. Нет, в этой картине не было ничего постыдного – леди были приличные, ничего не вытворяли и, самое главное, все они были одетыми.
Соль в другом – все женщины и девушки были в нарядах, созданных Бальзаме. А это уже попахивало легкой нездоровщиной.
Одно платье походило на огромную розу – полностью зеленое, даже с характерными «шипами», которые (Шляпс надеялся) не были острыми. Это, определенно, был стебель – сам цветок располагался выше, на уровне воротника. Точнее, цветок и был огромным алым воротником, который лепестками расходился в стороны и закрывал шею полностью. Казалась, что голова растет прямиком из плеч.
Но это были еще цветочки. Взгляд Диафрагма скользнул в другую сторону. Там пудрила щечки девушка в абсолютно другом платье – сотканном практически из полупрозрачной серебристой ткани так, что просвечивали ноги и не только. Благо, экстравагантный кутюрье додумался добавить к наряду дополнительные элементы, иначе бы из-под него было видно все тело. В районе груди он как-то даже перестарался – тут платье слишком сильно выпирало вперед и как-то странно светилось…