Крокодилия
Шрифт:
— Ты любишь его.
— Я же сказал, не знаю. Ну просто мальчик. У тебя было куда больше любовников, чем у меня.
— Какой он?
— Симпатичный, кажется. Дружелюбный, нежный, у него хорошее чувство юмора. Ну знаешь, как бывает. Мне он нравится. Мне нравится его мать.
— Тебе с ним хорошо?
— Да.
— Лучше, чем со мной?
— Нет, Билли?
— Он хорош в постели?
— Я не хочу об этом говорить.
— Он тебе дрочит?
— Я же сказал, что…
— Он
— Я не хочу об этом говорить.
— Я не могу вынести мысли, что ты с ним спишь.
— Билли…
— Мне нужно знать все. Скажи, он…
— Почему ты меня об этом спрашиваешь?
— Мне нужно. Я хочу все это уместить в голове. В письмах я тебе рассказываю историю — о себе и близнецах Тео и Дэвиде. Но иногда смысл истории вовсе не в сюжете. Она живет собственной жизнью. Рассказчик говорит одно, но смысл — настоящий смысл — в чем-то совершенно ином. Ты понимаешь, о чем я?
— Кажется, да.
— Хорошо. Очень рад.
— Так что же? О чем история из твоих писем?
— Это зависит от тебя. Сам решай.
— Ну а ты сам-то как считаешь?
Он встал, оделся.
— Я не уверен, — он натянул свой пиджак из змеиной кожи. — О желании, судя по всему.
Эта мысль привела меня в ужас. Я стал одержимым этой его историей, историей Билли Кроу и Дэвида и Тео Блю. Чем бы я ни занимался, с кем бы я ни был, куда бы ни шел, я постоянно думал о ней и размышлял, что же случится дальше. Она стала наркотиком для меня. Эта история снилась мне; когда я смотрел в зеркало, я видел лица Дэвида, Тео или Билли, иногда даже крокодил усмехался, глядя на меня из зеркала, но свое собственное отражение я почти не мог уловить. Я тонул в чужой истории.
Она даже отдаляла меня от Сэма. Даже когда я был с ним, даже когда мы занимались любовью, мой мозг беспрерывно прислушивался к другому рассказу, погружался в план Дэвида и Тео превратить Билли Кроу в роскошную игрушку.
Это просто сводило меня с ума.
Почему Билли оставался с ними после того, как узнал, что они замышляют? Почему в конце концов они все стали одеваться так, как Билли? Что заставило Дэвида и Тео все-таки уйти от него?
Мне надо было это знать. Просто необходимо.
Мне нужно было сменить фотографию.
— Что с тобой такое? — интересовался Сэм. — Ты все время о чем-то думаешь.
— Прости.
— Ты думаешь о Билли Кроу.
— Да. Вроде того.
— Мне ужасно не нравится, когда ты такой. Иногда мне кажется, что я тебя совсем не знаю. Как я хочу, чтобы ты отделался от него! Изгнал его, как беса.
— Да я бы тоже. Но дело не только в нем. Это из-за того, что было с ним до того, как он встретил меня. Столько загадок…
— Что
— Сам не знаю. Пожалуйста, Сэм, не дави на меня. У меня пока нет ответа. Я просто не могу тебе объяснить.
— Послушай, я могу тебя вынести, в каком бы ты состоянии ни был. Просто я хочу помочь тебе, вот и все.
— Да ты и так мне помогаешь. Просто потому что ты рядом. Скажи, ты когда-нибудь зацикливался на чем-то?
— Ты имеешь в виду, на каком-то человеке? Конечно, много раз.
— Нет, не человеке. На какой-нибудь вещи?
— На предмете?
— Да, на картине или чем-то таком?
— Ну, наверное, да. Я люблю кино. Персонажей в фильмах…
— А сюжет фильма?
— Ну да, сюжеты тоже. Разумеется.
— То, что произойдет дальше. Ты сидишь и чувствуешь себя беспомощным, потому что хочешь узнать, что произойдет дальше?
— К чему ты клонишь, Доминик?
— Сам не знаю.
— Мне кажется, это моя мама тебя достала. Все эти гадания по руке…
— Сам не знаю, что я тебе пытаюсь объяснить. Мне кажется, что я одержим историей.
— Ну что ж я могу тебе сказать?
— Я чувствую… это звучит глупо, но я чувствую, как она захватывает меня.
— А о чем эта история?
— Об обманах, — ответил я. — Об обманах.
Дома меня уже поджидало новое письмо.
Нет, думал я. Нет. Я не буду его читать. Я разорву его. Сожгу. Выебу. Но не буду читать.
Но я не мог разорвать его. Не мог сжечь.
Я не буду его читать. Я не буду его читать. Я не буду его читать.
Я сел, обливаясь потом. Болезненная пустота в желудке.
Вошла Анна с Гарретом. Ребенок плакал.
— Заткнись, пока я тебе не надавала! — орала на него Анна.
И тут увидела меня.
— Доминик! Ты что, заболел? Ужасно выглядишь.
— Все в порядке.
— Но ты выглядишь так, будто у тебя температура. Что с тобой?
— Все хорошо.
Она потрогала мой лоб.
— Боже, да ты весь горишь. Иди ложись. Я принесу тебе аспирин и чего-нибудь горячего.
Я пошел к себе.
Я не буду его читать. Я не буду его читать. Я не буду его читать.
Я лег в кровать, уставился в потолок.
Я не буду его читать.
Письмо лежало на моей груди. Белый прямоугольник. Я чувствовал его тяжесть. Сколько листов бумаги? Сколько еще он решил мне рассказать?
Анна вошла и поставила рядом со мной чашку чая. Еще она принесла пирожное и аспирин.
— Что-то случилось?
— Нет, Анна, ничего. Просто устал, — я попытался улыбнуться.
Она оставила меня в покое.
Мое имя крупными черными печатными буквами: ДОМИНИК. Письмо для меня, отрывок истории для меня, сюжет для меня.