Кризис
Шрифт:
Свет продолжал пульсировать, от него было уже больно глазам. Более всего то, что я сейчас видел, было похоже на проекционный экран. На каком языке они говорят? Черт бы все побрал, какие же у них хорошие лица! Я не видел таких лиц уже много лет, вернее видел, но как-то изредка, невзначай.
Поезд превратился в узенькую полоску на
Странное это место. Перелески и города, населенные людьми. Соборы и университеты. Улицы и магазины. Ночные огни, садящиеся самолеты. Ледяная шапка Антарктики. Как красиво… Неужели это Земля, и если да, то где я, и откуда на нее смотрю? Кажется, еще немного, и я улечу туда, в это туманное облако. Стоит только сделать над собой усилие…
Дьявол! Это сработала моя пластмассовая коробочка. Сплю я или бодрствую? Система дальнего обнаружения функционирует нормально, на маленьком мониторе показались заплывшие жиром хари, которые вечером сидели в «Кадиллаке». Вот они вышли из лифта, вот растерянно озираются по сторонам, вот идут к моей двери.
Серебристый свет разрывается на игриво бегающие по стенам зайчики, и я с ужасом чувствую, что не могу в него погрузиться. Эти идиоты отвлекают меня, раздражают своей глупостью. Как долго они возятся с замком, как нервничают, озираясь по сторонам.
Я беру револьвер и взвожу курок. Почему-то я спокоен, даже руки не дрожат. Наконец, дверь чуть-чуть приоткрывается. Да здравствует Начальная Военная Подготовка и нормы ГТО! Ну и грохот!
Прости, Господи, я нарушаю твою заповедь. Я знаю, что тебя нет, и ты все равно простишь меня. Просто я ненавижу тех, кто пришел ко мне.
Толстый, с поросячьими глазками и усиками, падает сразу, его помощник успевает сделать несколько выстрелов.
Вот такой грустный итог эволюции. А впрочем, может быть, это естественный отбор, доведенный до абсурда, Как странно, я не испытываю почти никаких эмоций.
Свет начинал медленно угасать, но стоило мне наморщить лоб, как он разгорелся с новой силой, словно раздутые ветром угли… Почему мне больно? Неужели эти идиоты все-таки в меня попали? А, ну все к черту, неважно.
Пространство расслаивается, значит пора трогаться. Я в этом почему-то уверен. Забавно, скорее всего, это-инстинкт, как у новорожденного.
Какой божественный запах. Настоящий, ароматный кофе, такого в Америке не достать. И сигаретный дым. Пьянящее сочетание, от него раздуваются ноздри и хочется жить. Где я? Комната, даже не комната, что-то вроде зала. Стулья. Большая доска, исписанная снизу доверху. Ба, знакомые все лица… Да, все здесь. Все те, кого мне так недоставало вот уже лет десять, все те, по которым соскучился до противного, гусиного озноба в спинных позвонках.
Боже, есть ты, или нет тебя, но как же мне хорошо! Давно уже так не было. Какого черта, мне неважно, где я нахожусь. И если это мне даже снится, все равно. Я остаюсь здесь. И никогда не буду об этом жалеть. Потому что этих людей я люблю, несмотря на то, что в той жизни их уже не осталось.
Я обернулся. Где-то там, за дрожащим кольцом света, моя комнатка в последний раз озарилась фиолетовой вспышкой, а потом туман начал заползать через открытое окно и поглотил все до основания.