Кризис личности

Мэрфи Уоррен

— Наверно, я его убил, — решил Смит.

— Теперь попробуй нажать еще раз.

Смит поднял ствол, нацелился на примятую подушку и один раз нажал на спуск. К его удивлению, автомат вздрогнул. В подушку вонзилась пуля, а на металлический пол со звоном упала пустая гильза.

Подлодка тонуть не стала. Уинстон бросил тяжелый автомат своему командиру и сказал:

— Ну и что это все-таки?

— Так ты еще не понял, тупица?

— Нет, не понял.

— В этой игрушке есть такая маленькая микросхема. Что-то вроде той, что защита

у тебя на плече, только в десять раз сообразительнее. Она распознает твой голос. Ты говоришь «изготовиться к стрельбе» и в течение пяти минут можешь палить, сколько вздумается. Затем все отключается. Если тебя захватили или разоружили, автомат для противника бесполезен. Тебя нельзя застрелить из твоего собственного оружия. Что скажешь на это, хитрец?

— Если вы любитель разговаривать со своей винтовкой, то это замечательно. Если вы чувствуете себя одиноким, то это ободряет. Но поскольку я не отношусь ни к тем, ни к другим, то хорошо бы вы забрали эту штуковину и надрали ею задницу тому дураку, который ее изобрел.

— Ты мне брось фортели выкидывать! Испытание автомата является частью задания. Приказываю тебе взять его.

— А могу я взять еще и свой «эйч энд кей»?

— Ни в коем случае.

— Твою мать!

— Твою мать! — эхом отозвался автомат.

— Он будет повторять за мной все, что я скажу? — с тоской спросил Уинстон.

Икс-ноль нахмурился.

— Нет. По крайней мере, не должен. Ну-ка, тресни его посильнее.

— Вы что, с ума сошли? Он же заряжен! Нельзя бить по заряженному оружию.

— Ну, тогда подожди, пока закроется пятиминутное окно стрельбы, а потом все-таки тресни.

Уинстон Смит поднес автомат ко лбу и сказал:

— Если вышибить мне мозги, толку будет больше.

— Ладно, надо переговорить с Пентагоном. В этой штуковине где-то есть хронометр. Он-то и показывает, когда закрывается окно стрельбы. Ты уж должен быть готов к этому. И когда я вернусь, чтобы на твоей заднице не болталось лишнего оружия!

Дверь закрылась, Уинстон Смит все еще держал у лба автомат МВП.

— Что за черт! Ладно, если эта операция не удастся, я всегда успею сделать из своих мозгов кровавую кашу.

Опустив автомат, Смит зло бросил ему:

— Соси ты!

— Соси ты! — ответила МВП.

— Но ты будешь сосать больше! — с восторгом произнес Уинстон Смит.

МВП на это ничего не ответила. Смит улыбнулся. Он уже начал осваиваться с этим куском металла, который напоминал ему о дяде Харолде.

Глава 16

Когда они вернулись в подвал, агенты ФНУ все еще были там, где их оставили Римо с Чиуном.

— Знаешь, — задумчиво протянул Римо, — они придут в себя и наверняка вспомнят о золоте.

— Вот потому-то им лучше никогда не приходить в себя.

— Может быть, если они очнутся на крыше, то не будут так уверены в том, что видели?

— Хорошая идея. Давай, неси их на крышу.

— Ты вправе присоединиться.

— Золото

слишком долго находилось без охраны. Я должен остаться здесь.

Римо приподнял бровь.

— Но ты ведь поможешь увезти золото?

— Возможно.

— Тогда помоги и с этими ребятами.

— Ну, выбирай себе одного.

— Я выберу сразу двух, — откликнулся Римо, взяв под мышки двоих агентов. Он взбежал с ними вверх по лестнице и разместил в укромном уголке. Чиун поволок за галстук третьего, морщась каждый раз, как только голова агента ударялась о ступеньку лестницы.

Когда на площадке выросла внушительная куча, Римо проскользнул через холл и вызвал лифт. Пока мастер Синанджу забрасывал в кабину агентов, словно мешки с бельем, Римо придерживал двери.

— Давай по одному! — крикнул он.

Через холл полетело сразу трое агентов ФНУ.

Римо ухитрился поймать всех. Впрочем, последний все-таки ударился о заднюю стенку лифта. Заметив, что это мертвец, Римо только пожал плечами.

— Это все? — крикнул он.

— Да.

Римо добрался на лифте до третьего этажа и вновь придержал двери, раздумывая о том, как пронести свой груз на крышу незамеченным. Кажется, галстуки у бойцов ФНУ сшиты из добротного материала. Римо снова схватил за галстуки сразу двоих и поволок за угол к люку, ведущему на крышу.

Тащить их по чердачной лестнице оказалось не так легко, как по гладкому линолеуму коридора, но тем не менее в результате операции никто не лишился зубов, и Римо посчитал ее успешной.

Выйдя на крышу, Римо взглянул вверх. В вышине все еще кружили три большие птицы. Прикрыв глаза ладонью, Римо попытался разглядеть их детальнее, но птицы по-прежнему оставались всего лишь смутными силуэтами. С крыши они больше смахивали на летучих мышей, чем на птиц, — правда, летучие мыши не бывают такими большими.

Римо также заметил, что птицы не отбрасывают теней. Правда, солнечные лучи падали под таким углом, что этот факт был вполне объясним.

— Ладно, черт с ними, — наконец отмахнулся Римо. — Есть дела и поважнее.

Спускаясь на третий этаж, Римо услышал чьи-то голоса и притаился.

— Не знаю, что и делать, — сказал один. — Эти типы из ФНУ приказали начать выписку больных. А как я могу пойти на такое? Ведь это негуманно!

— Если доктор Смит когда-нибудь встанет, у него явно случится новый приступ.

— Я знаю. Но у меня связаны руки.

— Ну и кто первый?

— Пациент, который называет себя Бисли. На него нет никаких документов, потому не стоит оставлять его здесь, хотя он и опасен. И, представь, никаких записей о ближайших родственниках, так что я даже не знаю, куда его, собственно, выписывать.

— Очень странно, что бумаги не в порядке. Доктор Смит весьма ревностно следит за подобными вещами.

Врачи завернули за угол, и их голоса стихли. Римо спустился на третий этаж, увидел, что лифт вызван на первый, и двинулся к пожарному выходу.