Кризис империи
Шрифт:
Негуманоидные расы страдали от потертостей и ожогов, аллергий и ломоты в ложноножках, простуды и приступов ностальгии. Между собой представители многочисленных рас, сотрудничавших с Пактом, называли планету Порифера - по названию зловонного лишайника. А то и просто - Вонючка.
Но то, что Палаццо оказалась расположена так удачно, что от нее до любой другой планеты Скопления Аврора было просто рукой подать, сделало планету административным и коммуникационным центром Скопления. В конце концов людям здесь было очень хорошо.
Вот почему
Что ж, пришло время разбудить его.
– Разве мы едем не во Дворец?
– Бертингас поднял голову и выпрямился в кресле.
– Пока нет. Я подумал, а почему бы нам не отвлечься? Наслаждайся пейзажем.
– Это Сады. Я их как-то раз уже видел - и что находится за ними, тоже. А у тебя хорошая машина. Быстрая. Может, все же поспешим на совещание?
– Посмотри, какие утесы.
– Фоллард пропустил слова Бертингаса мимо ушей. Он наклонил аэрокар и ткнул пальцем в окно.
– Огромные валуны у подножия, на них крепкие белые колонны, на которые, в свою очередь, опирается Верхнее плоскогорье… Но так только кажется. Если посмотришь повнимательнее, поймешь: это просто иллюзия. Валуны внизу ничего не поддерживают. Они просто скатились сверху к подножию утеса. Настоящая опора, естественная скальная порода планеты, укрыта осколками белого камня.
Те колонны, которые мы видим, - продолжал Фоллард, - тоже ничего не поддерживают. Они выступают наружу только потому, что происходит выветривание породы. Это просто остатки настоящей скалы. Нет, та сила, что поддерживает Плоскогорье, не видна на поверхности, она лежит в глубине, в недрах планеты, которые нам не видны.
– Ты хочешь мне что-то сказать, не так ли?
– поддразнил его Бертингас. На лице у него была та самая мягкая улыбка превосходства, по которой Фолларду всегда хотелось как следует врезать.
– Назови это каменной притчей, - сказал Фоллард.
– Ты знаешь, что Высокий секретарь убит?
– А-а-а… Нет, я не знал. Это ужасно. Кто это сделал?
– Не имеет значения. Его друзья, слуги, родственники. Любой из вышеперечисленных. Ни один из вышеперечисленных. У него не было врагов, поэтому, должно быть, это сделали его друзья. Как я сказал, это не имеет значения. Стефан тен Холкомб подобен одному из этих белых валунов внизу. Он кажется одним из краеугольных камней фундамента Пакта. Он произносил кучу слов, что, мол, является связующим звеном нашей политической структуры - но он ничего не соединяет и ничего не поддерживает. Он просто обломок скалы, давным-давно свалившийся вниз, когда его семье случилось получить секретарство.
– Понятно. Это многое объясняет. А теперь мы, может, наконец отправимся во Дворец?
– Слушай сюда, мелюзга, - проскрипел Фоллард. Он называл
– Есть и другие, которые хотят завладеть троном Главного центра. Они будут говорить о «восшествии на секретарство». Но и тебе, и мне ясно, что, согласно нашей притче, они просто камни, упавшие по закону всемирного тяготения.
– Какие другие? О чем ты говоришь?
– раздраженно спросил Бертингас, обидевшись, как и задумал Фоллард, на «мелюзгу».
– О столпах - силах, которым кажется, что они поддерживают Пакт. О главах коммерческих конгломератов. О военачальниках Скоплений. О губернаторах Скоплений, которые слишком давно сидят в своих удобных креслах и уже позабыли законы и механизмы реальной политической жизни. Каждый из них полагает, что при наличии удачи, помощи и правильной расстановке сил он - или она - сможет взойти на трон. И что из этого получится? В контексте нашей притчи?
– Еще один обломок скалы, свалившийся с утеса на кучу щебня внизу, - угрюмо отозвался Бертингас.
– И этот щебень может многое рассказать о том, кому мы салютуем, что мы будем делать, как мы живем, во что верим…
– Салютуем - допускаю. Но когда последний раз ты менял носки, не говоря уже о мнении, в связи с каким-нибудь высказыванием Стефана Шестого? Он павлин в золоченой клетке. Подставная фигура.
– Может быть. Тем не менее он назначает губернаторов Скоплений и всех остальных. Они обладают реальной властью над нашей жизнью.
– Чепуха, Тэд. Они назначают себя сами. Высокий секретарь совершает примерно три ключевых назначения в день, просто кивнув головой. Они просто подставляют себя под этот кивок - и готово. Вот и все.
– У тебя микрофоны в машине, - громко произнес Бертингас.
– Ты пытаешься вовлечь меня в подстрекательство к мятежу. Не-ет, номер не пройдет. Я верен Пакту. Я верен Высокому секретарю, кто бы он ни был. Губернатору Салли. Директору Бюро коммуникаций, если и когда он будет назначен. Я верен…
– Почему бы тебе просто не сказать, что ты верен Пакту, без всех этих словесных штучек-дрючек?
– Но я на самом деле верен.
– Ты ведь можешь быть верен нашему обществу, верно? Тем его древним обычаям, которые заставляют эту межзвездную империю работать, не тратя своего времени и слез на болванов, якобы обладающих властью.
– А?
– Основе нашего общества. Тем ежедневным соглашениям и сделкам, благодаря которым появляется еда на наших столах, вода в трубах, загорается над головой свет, а в карманах звенит мелочь. Это те самые вещи, которые поддерживают нашу жизнь и о которых стоит вспомнить, когда обломки начинают падать к подножию утеса. Доверяй и будь верен окружающим тебя людям.
– И к чему бы Генеральный инспектор Кона Татцу говорил мне все это? Я-то думал, что твоя обязанность… э-э… поощрять верноподданнические чувства по отношению к Высокому секретарю. По крайней мере здесь, на Авроре. А также к его преданному губернатору.