Кристмас
Шрифт:
– Ужас, как я себя запустила в этой деревне! Не красилась здесь ни разу.
– Напрашиваешься на комплимент, – отозвался Бакунин. – Я вот лично предпочитаю все натуральное.
– А как насчет того, что помыться здесь толком нельзя? – спросила, не оборачиваясь, девушка.
– Между прочим, – решил продемонстрировать знание истории Сергей, – Наполеон запрещал Жозефине мыться, когда она встречала его из походов, чтобы иметь возможность насладиться запахом женщины.
– Сейчас я предоставлю тебе такую возможность, – задорно сказала Евгения,
Тот, недолго думая, повалил девушку на спину и запустил ей руку под кофточку. Женя не отстранилась, только посмотрела Сергею прямо в глаза и произнесла:
– Давай не сейчас. Не обижайся, всему свое время.
Поправив одежду, Алексеева подошла к окну и воскликнула:
– А все-таки, несмотря ни на что, здесь красиво! Как там Ксения говорила: между жизнью и смертью снег падает?
– Что-то в этом роде, – ответил Бакунин. Обследовав сигаретную пачку, он бросил ее в сторону – пустая.
– Подойди сюда, – вдруг сказала Женя тревожно. – Там Аникеев и тот, кого мы на кровати видели, что-то в машину грузят.
Сергей поглядел в окно и удивленно присвистнул:
– Гляди-ка, у них «уазик» имеется. Где они его прячут? Вроде весь двор обошел, и не видел.
Они молча наблюдали за мужчинами, потом Бакунин насторожился:
– Эти черные мешки похожи на те, в которых трупы перевозят. Пойдем посмотрим.
Когда ребята вышли во двор, бывший участковый уже собирался закрывать бортик машины, а Арбузов открывал выездные ворота. После принятой дозы движения его стали уверенней, а взгляд осмысленней.
– Доброе утро, Андрей Андреевич, – Бакунин протянул бывшему участковому руку для приветствия.
– Доброе, доброе, – равнодушно отозвался Аникеев и, не снимая перчатки, ответил на рукопожатие.
– У вас и машина, оказывается, есть, – заметил Сергей, кивая на вездеход с синей полосой на борту и надписью «Милиция».
– У нас много чего есть, – недобро сказал бывший майор и сделал попытку захлопнуть бортик. Но один мешок выступал и не давал защелкнуть запорную ручку.
– А что это вы с утра вывозите? – подключилась к разговору Алексеева.
Было видно, что Аникеев намеревался ответить молодым людям в резкой форме, но он взял себя в руки и сдержанно проговорил:
– Мусор.
Бакунин без лишних слов дернул за язычок «молнии» ближайшего мешка, и из него показались итальянские мужские сапоги из тисненой кожи, которыми когда-то очень гордился их ныне покойный директор. Во втором мешке, судя по всему, находился Севастьянов.
– Куда вы их везете? – резко спросил Сергей. – И почему нас обманываете?
– В морг, – сквозь зубы произнес бывший участковый, проигнорировав второй вопрос. Веко одного глаза у него задергалось. – «Душком» уже стало от них нести, – и он сморщил мясистый нос, давая понять, что так оно и есть.
Подошел этнограф и, ни слова не говоря, запрыгнул на переднее сиденье.
– Ну что, поехали, – обратился он
– Мы с вами! – решительно сказал Бакунин и взялся за ручку задней дверцы.
Аникеев шумно вздохнул и резко, без замаха, ударил правой рукой парня в живот. Тот переломился пополам. Удар слева в скулу поверг Сергея на снег. Бывший участковый закрутил ему руки за спину и с ловкостью защелкнул на запястьях наручники. Женя бросилась на Аникеева сзади и схватила его за жилистую шею. Бывший майор стряхнул девушку, как пушинку… и, за неимением второго комплекта наручников, быстро связал ей руки брючным ремнем. Он не особенно церемонился, и Женя вскрикнула, когда ремень больно врезался в ее нежную кожу.
– Сами напросились, – сказал Аникеев, поднимаясь и отряхивая со штанов снег. – Глядишь, еще денек бы прожили спокойно. Ну а теперь не обессудьте.
Бакунин приподнялся и, покачиваясь, стоял на коленях, сплевывая кровь на снег. Евгения тоже попыталась встать, но поскользнулась и опять упала.
Арбузов участия в схватке не принимал и сидел в машине, с холодным спокойствием наблюдая за происходящим. На шум из дома вышел Борис, держа в руках ружье.
– Бунт на корабле? – спросил он, обращаясь, очевидно, ко всем, и широко улыбнулся.
Видно было, что вид внезапно выздоровевшего колясочника потряс ребят не меньше, чем насильственные действия бывшего участкового.
– Что с ними будем делать? – тяжело дыша, проговорил Аникеев-младший.
– В операционную их. Пусть полежат до завтрашнего дня, подумают о вечном, проникнутся, так сказать, философским смыслом жизни, – распорядился Борис.
Андрей рывком поставил Сергея на ноги, чуть не вывернув ему плечо, и крикнул, оборачиваясь:
– Бор, чего сидишь как истукан? Помоги!
Арбузов нехотя вылез из машины и пошел, как робот, к Евгении, но она поднялась с истоптанного снега сама. Подталкивая в спины, ребят повели в дом.
Бывший майор откинул крышку уже знакомого люка и, матерясь, повертел, никак не желающий срабатывать выключатель. Наконец после упорных попыток свет зажегся.
– Будете спускать, смотрите, шеи им не сломайте, а то в город за новым товаром пошлю, – весело прокудахтал им вдогонку «инвалид», поднимаясь по лестнице. – Ждите меня там, я скоро буду.
Транспортировка пленников проходила просто: Бор, как инструктор-парашютист, поочередно пихал Женю и Сергея в спины, а Аникеев-младший ловил их внизу, следя за тем, чтобы они не покалечились раньше времени.
Ребят провели через весь подвал, потом Арбузов, поколдовав у стены, с помощью специального пульта дистанционного управления открыл потайную железную дверь. С мерным гудением дверь поехала вверх, как в космических кораблях или секретных лабораториях. Ребята изумленно смотрели на это «чудо», так неестественно смотревшееся в этом подземелье, а этнограф, явно довольный произведенным эффектом, щелкнул выключателем, и потоки света залили просторную квадратную комнату.