Кристалл Альвандера
Шрифт:
– Ничего не понимаю, – призналась она мне. – Это именно камень мешал почувствовать девочку. Сейчас это уже точно можно сказать, но я не понимаю, что это. Мне кажется, что этот камень искусственный.
– Дай-ка мне. – Я забрал гребень и мысленно прощупал его структуру. Что-то знакомое было во всем этом. Что-то, что я должен знать. Мысль вертелась почти рядом. Вот-вот ухвачу ее. И тут мой мысленный щуп задел до боли знакомый узел. Азы кристалловедения. Я даже рассмеялся, настолько простым оказался ответ.
– Феол, ты знаешь что это? Это кристалл! Представляешь?
– Эмопрообраз? Слушай, Дерри, говори по-человечески! Я не понимаю твоих терминов.
– Я и так говорю по-человечески, – возмутился я. – А эмопрообраз – так называли сохраненные эмоции в кристаллах. Первые кристаллы на большее и не годились. Неудивительно что мы не почувствовали малышку. Все ее эмоции без остатка поглощал этот самый гребень.
– Это опасно?
– Да нет. Просто все псипотоки мозга поглощаются гребнем. Вот и все. Хотя в нашем случае это едва не стоило малышке жизни. Не понимаю, зачем ей дали такую игрушку.
Тут наш содержательный разговор был прерван тем старым гномом, который разговаривал с нами. Поняв, что разговор зашел в тупик, он на этот раз первым решил прервать паузу. Кажется, он даже не догадывался, что мы с Феолой вели разговор.
– Я прошу прощение за нашу неучтивость, – прокашлявшись, заговорил он. – Вы спасли дочь нашего клана, а мы даже не приглашаем вас в гости.
– Разве это не нарушит вашу изоляцию от людей? – удивился я.
Старик только рукой махнул.
– Что уж теперь говорить. Все равно ведь нашли нас.
Феола озадаченно посмотрела на него.
– Ну и что? – не поняла она. – Если вы по-прежнему хотите оставаться в изоляции, то мы не будем вам мешать. Просто скажем своим, что здесь живете вы и вас больше никто не побеспокоит.
Теперь уже старик удивленно смотрел на нас.
– Вы это серьезно?
Мы с Феолой переглянулись.
– Ну, в общем-то, да. Если вы не хотите с нами контактировать, то принуждать вас никто не будет. Это же ваш выбор.
Старик поднял руку, но замер, так и не закончив движение.
– Ладно, – выдохнул он. – Похоже, нам есть что сказать друг другу. Кажется, мир изменился за то время, что мы пробыли в изоляции. А раньше нас ведь искали. Вернуть старались.
– Ну да, – кивнул я. – Конечно, искали. Ведь все понимали, что без контактов с внешним миром вы не сможете развиваться. Но когда ваши стали достаточно активно сопротивляться, то поиски прекратили. Было решено, что каждый имеет право на свой выбор.
– Тем не менее, мы вовсе не погибли без вас! – гордо заявил гном. – У нас даже промышленность есть!
Я покосился на одежду гномов. Сделана она была хоть и старательно, но явно кустарным способом. А вот инструменты, которыми они растаскивали камни носили следы обработки на станках.
– Похоже, – признал и я, – нам действительно есть что рассказать друг другу.
– В
Феола дернула меня за край туники.
– Ты свой тристих забыл. – Она кивнула на кристалл, который я действительно оставил возле камней, из-под которых нас вытащили – так обрадовался свежему воздуху. А потом все внимание на восстановление энергии ушло. Я протянул к нему руку и тристих послушно нырнул мне в ладонь. Видевшие это гномы удивленно охнули и испуганно вытаращились на меня. В воцарившейся тишине громко прозвучал радостный голос Аделаиды:
– Я же говорила, что они великие волшебники!
– У вас так все могут? – напряженно спросил старик. Он явно был старшим в этой группе, поскольку никто не осмеливался заговорить, когда говорил он.
Я вздохнул.
– Вообще-то, в этом нет ничего необычного. Это не очень сложно.
– Понятно. Что ж, следуйте за нами.
Гномы несколько неорганизованно двинулись в сторону тех валунов, над которыми мы с сестрой проводили свои эксперименты. Правда до них не дошли и нырнули в какую-то расщелину. Старик шагал прямо перед нами, указывая путь. Идти было крайне неудобно. Феола хотела полететь, но вспомнила о реакции окружающих на простейшее левитирование предмета и передумала. Мне пришлось последовать ее примеру. Но ходить босиком по острым камням в горах удовольствие намного ниже среднего. К счастью идти пришлось недолго и вскоре мы выбрались на более широкое место. Правда здесь нас поджидал другой сюрприз – обвал. Упражняясь с тристихом мы совершенно не думали, что здесь кто-то может ходить. Поэтому, проверяя дальность воздействия, я бил очень далеко. Один раз, похоже, ударил достаточно «удачно».
– Непонятно что-то, – грустно заметил старик. Мне как-то неудобно было называть этого гнома стариком, но тот почему-то упорно не желал представляться, а я не решался спросить. Мало ли какие обычаи могут быть у этого клана. – Здесь никогда не было обвалов. И вдруг не с того не с сего…
Я покраснел. Чтобы как-то перевести разговор с щекотливого момента, я спросил:
– А вы часто выходите на поверхность? Я ни разу не слышал, чтобы ушедшие жили так близко к поверхности.
– Нет, не часто. Хотя да, живем мы близко к поверхности. Места тут очень хорошие для нас, но людям здесь жить не нравится. А мы просто на разведку вышли узнать что тут грохочет. В горах ведь обвалы самое страшное. Вот только Аделаида увязалась за нами.
Пока мы разговаривали остальные гномы уже принялись разбирать завал. Правда такими темпами возиться они будут до вечера. Феола покосилась на меня. Я поежился. Ну да, виноваты мы! Виноваты! Но кто ж знал, что здесь живут? И кто мог предположить, что эти гномы уже начали эксперименты с первыми кристаллами и теперь их практически невозможно прощупать. Однако чувство вины не уходило. Я вздохнул.
– Вы вот что, скажите вашим людям, чтобы они отошли. В этом завале есть и наша вина с сестрой. Будет справедливо, если мы его и уберем.