Кристалл Альвандера

Садов Сергей Александрович

– А в чем суть этого новой м-молекулы? – тихонько поинтересовался я у Владимира, пока вокруг все занимались приготовлением. Вопрос заинтересовал всех. Владимир, уловив это, кашлянул.

– Гхм… Ну что тут сказать… Что вы знаете об м-молекуле и ее свойствах?

Мы все переглянулись. В общем-то, в пределах школьного курса о теории м-молекул знали все. Многие и сами работали с ней, правда в основном либо с бытовым, либо с лабораторным охром.

– Ну… она очень прочная, – несмело начала Вера-Вероника. – Состоит… из одной молекулы…

– А ты что скажешь? – повернулся ко мне Владимир. Я поспешно стер улыбку, с которой слушал Веру.

– Гм… Даже не знаю. Я профессионально не интересовался

ею. Знаю только, что свои свойства она получает из-за межпространственных струнных связей, которые еще называют n-p-связи. Именно в них все и дело. Свойства материала задаются на этом этапе. Грубо говоря, свойства конечной м-молекулы определяются натяжением межпространственных струн, типом связей.

– По сути верно. В обычных молекулах связи между атомами обеспечивается межатомными связями. В м-молекуле межпространственными струнами. Поскольку до сегодняшнего дня мы умели создавать только строго параллельные связи, то это сильно ограничивало возможности применения этого в высшей степени полезного материала. В частности нам приходилось создавать формы из м-молекулы заранее, ибо малейшее повреждение струны вело к расползанию всей м-молекулы по месту разрыва. Из-за этого все материалы приходилось создавать по подобию чешуи дракона, когда множество маленьких чешуек образуют единую структуру. Разрушение одной чешуйки не приводило к разрушению всего материала. Ну это вы, впрочем, все знаете. Теперь, благодаря новым системам управления кристаллами, появившимся благодаря присутствующему здесь Альвандеру, мы научились погружаться в межпространственные связи гораздо глубже и уже не идти за существующими струнами, а строить эти связи как нам надо. Можно переплести их в косой узор. – Владимир поднял ладонь и над ней возникло изображение множества косых линий, идущих сверху вниз справа налево. Тут же возникли еще такие же линии, но уже с другим наклоном. Вот они переплелись друг с другом, образую подобие ткани.

– Как видите, – продолжил Владимир, дождавшись, когда мы налюбуемся изображением, – мы теперь в состоянии строить практически любые межструнные связи. Выигрыш, как вы понимаете, очевиден. Мы существенно расширяем степень применения материала. К тому же теперь его можно обрабатывать. Да что рассказывать. Лучше показать. Сейчас. – Владимир закрыл глаза, переговорив с кем-то. – Ну вот. У нас еще есть десять минут. Как раз успеем. – Он глянул на Готтера. Тот кивнул и быстро набрал что-то на пульте на поясе. Вокруг возникли окна гиперпорталов. Через мгновение мы уже оказались совсем в другом цехе. Я огляделся. Просторно, какие-то шкафы вдоль стен. Хотя нет, не шкафы. Оборудование, приборы и еще фиг знает что.

Владимир тем временем уверенно прошел между каким-то коробками и остановился напротив установки, закрытой стеклом. Я присмотрелся. Там оказалась зажата полоса какого-то материала, который быстро сгибался по середине. Счетчик, расположенный рядом, явно считал количество таких вот сгибов. Судя по цифре, это количество перевалило за миллион. А вот на экранах, где плавно двигались какие-то разноцветные графики, наверняка показывалось внутреннее состояние материала. Зеленая черта, похоже, показывала изначальное состояние. Синяя – сумма текущих показаний. И от первоначального состояния она отклонилась очень ненамного. Это что ж за материал такой, способный практически не разрушаясь выдержать миллион сгибаний?

– Правильно, – подтвердил нашу догадку Владимир. – Этот материал – м-молекула, созданная по новой технологии. Кстати, именно из этого вот материала будут изготовлены шлейфы на корабле. Как видите, гибкий и прочный. Сила на разрыв… гм… неизвестна еще. Нам пока не удалось ее достигнуть. Механизмы ломались раньше. На слом… сами видите. Такими темпами материал можно лет десять ломать.

Дождавшись,

когда мы налюбуемся на эту систему, Владимир махнул рукой.

– А там новые модели испытания проходят. На давление, на сопротивляемость агрессивным средам и прочее. Долго показывать и объяснять. Если хотите, приходите потом, я вам все покажу тут. А сейчас нам пора обратно. Скоро начнется работа.

Нехотя, мы вернулись на площадку портала и вернулись к емкости. Тут уже вовсю кипели работы. Сновали роботы. Техники что-то мерили в грузовых тележках. Но вот как-то разом все закончилось. Вокруг опустело. Владимир торопливо замахал нам и мы вбежали по лестницы на специальную наблюдательную площадку, расположенную таким образом, чтобы можно видеть все, что происходит вокруг. Хорошо видно было и лицо оператора. Спокойное. Он, казалось, спал. Но вот на лбу пролегла морщинка.

– А теперь смотрите, – почему-то прошептал Владимир, хотя место работы окутывало довольно мощное защитное пси-поле. Да и говорить об этом не стоило – мы и так смотрели. Смотрели во все глаза.

Вот оператор словно напрягся и сразу пришли в движение все грузовые тележки, что-то заработало под емкостью. Вот одна из грузовых платформ замерла над емкостью, под днищем открылось небольшой окно и в контейнер хлынул поток охра. Вот окно закрылась и тележка сразу отлетела. Я мог поклясться, что в контейнер засыпали охра с точностью до миллиграмма. Вот очередной робот бросил в чан кусок какого-то синего камня. Вот еще загрузили компоненты. Наконец с приготовлениями закончили и над емкостью замерла тележка-бочка с реагентом. Реакция…

Я чуть ли не склонился над перилами, пытаясь уловить, что собирается делать оператор. Впрочем, он пока ничего не делал. Просто наблюдал. Наверняка получал еще какие-то данные с датчиков. Сейчас я остро жалел, что не могу подключиться к этим датчикам и следить за всеми происходящими процессами. Оставалось только наблюдать. Я и наблюдал.

Вот процесс вошел в заключительную фазу и над емкостью начал формироваться силовой каркас будущего корабля. Глазами его увидеть сложно и он казался расплывчатым, отчего четкая форма совершенно не просматривалась. И вдруг из емкости начала подниматься струйка будущей м-молекулы. Именно струйка и именно подниматься. Она заполняла полости силового каркаса. Дело продвигалось не очень быстро, но и не медленно. И вот в воздухе висел гигантский куб, образованный трубами из м-молекулы. Мне показалось, что этим кубом и ограничиться, но нет. Снова пролегли силовые каркасы, на этот раз по диагонали и несколько тоньше основных ребер. Снова потекла струйка м-молекулы. В вершинах куба, образовались утолщения, в которые и вплавились диагонали.

– Это рубка управления, – пояснил нам Готтер. – А также основа всего корабля. Обратите внимание на толщину опор. Именно это и будет сердцем всего корабля.

Рубка? Я прикинул размеры куба. Ну да, если я правильно помню чертежи, то подходят.

А оператор продолжал работу. Вот пролегли новые силовые каркасы и теперь началось строительство дуг, пролегших из каждой вершины куба по диагонали, пересекаясь в центре каждого основания. Этакий неправильный шар. Строительство завершилось, теперь, как я понял, началось строительство внутренней структуру.

– Теперь начинается самая ответственная часть, – вмешался Владимир, подтвердив мою догадку. – Основа построена, но сейчас надо создать внутреннюю структуру материала. Мы решили применить перпендикулярное плетение, когда некоторые струны располагаются не только вдоль структуры атомов, но и перпендикулярно, связывая многие слои. На сегодняшний день это самый прочный материал, который мы только в состоянии получить. Но и самый сложный в изготовлении. К сожалению у нас еще нет готовых шаблонов, так что приходиться делать все человеку.