Крипта

Грант Эдгар

– Мне бы вашу уверенность, - без особого энтузиазма проворчал Бергман.
– А у вас нет доступа к системе наружного наблюдения, установленной в Москве? Камеры на улицах, в банкоматах и так далее.

– Нет. Во-первых, у русских нет единой централизованной системы сбора и обработки информации с камер. А та, что есть, охватывает только часть общественных мест, завязана на МВД и хорошо защищена. Как только мы попробуем ее хакнуть, русские сразу нас вычислят. Да и пользы от нее мало. Обе цели уже объявлены в федеральный розыск. Они не станут светиться перед камерами. Если будут передвигаться, то только ночью, когда система распознавания неэффективна. Но, скорее всего, они засядут где-нибудь в укромном месте, чтобы переждать и оценить обстановку. И когда они высунут

из своей норки нос, мы их и прихлопнем.

– Не то чтобы вы меня убедили или успокоили, - кашлянув в трубку, проговорил старик.
– Но готов признаться - звучите вы довольно убедительно. Действуйте. Если нужна любая поддержка в АНБ, госдепе, в Пентагоне или где-нибудь еще, сообщите мне и вы ее получите.

Закончив разговор, Виллиамс вслух выругался, посмотрел на часы и вызвал дежурного координатора АНБ, приданного Центру киберразведки ЦРУ для координации действий в случае особо важных операций. Своими силами такую сложную и кропотливую работу, как вычисление цели, скрывающейся на территории противника, ему одному было не потянуть.

Москва

После "побега" из больницы скорой помощи они перебрались в небольшую простенькую квартиру недалеко от центра. Надежда быстро пробежалась по комнатам, осмотрела кухню, заглянула в холодильник и довольно ухмыльнулась.

– Эту норку наши неплохо подготовили, - она взяла бутылку воды и, устало повалившись в кресло, сделала несколько глотков.
– Здесь продуктов на неделю. В кабинете рабочая станция, оптоволокно, спутник, защищенная линия. Все условия для работы. Кстати, в соседней квартире за стеной группа спецназа ФСБ. Стена из гипсокартона. Эти ребята в своей броне пройдут через нее, даже не заметив. Так что можешь не волноваться. Ты тут в полной безопасности.

– Я и не волнуюсь, - немного помялся Лекс и тоже опустился в кресло.
– Просто хочу знать, какая роль отведена мне в этом спектакле.

– Главная, - коротко ответила Надежда и ободряюще улыбнулась.
– Ты должен рассказать детали своей атаки: цель, используемый софт, маршруты. А еще передать нам скачанные файлы. Что делать дальше, мы решим после того, как проанализируем их содержимое.

– Мне нужно мое оборудование, - хакер бросил на нее быстрый взгляд.
– То, что забрали у меня террористы.

– Ты имеешь в виду жесткие диски и серверные блоки? Они бесполезны. Ты когда последний раз заходил в сеть со своего рабочего терминала?

– Вчера вечером. Вернее, даже ночью. Где-то около часа.

– И все было нормально?
– подняла брови Надежда.

– Да. Во всяком случае, я ничего не заметил, - насторожился Лекс.
– А что?

– Твои жесткие диски заражены мальварью* (*Жарг. вредоносная программа). То есть не просто скомпрометированы. Они ей полностью забиты.

– Да ну на...
– недоверчиво ухмыльнулся хакер.
– У меня там кастомная защита. Фаерволы, анибаги, патчи* (*Программы, усиливающие защиту компьютера). Через такое не пробиться.

– Не пробиться, - согласилась Надежда.
– Но только если ты лезешь через ОС* (*Операционную систему), а если ты работаешь на уровне корневых прошивок процессора, это раз плюнуть.

– Ты считаешь, это не слухи?
– Лекс немного подался вперед.

– Это давно уже не слухи. Только вы, романтики, все еще верите в чистоту, свободу и независимость Интернета. Между американскими производителями процессоров и АНБ уже больше 10 лет существует тайное партнерское соглашение, по которому производители обязуются оставлять уязвимости или делать нужные прошивки, позволяющие передавать контроль над системами третьим лицам вне зависимости от качества установленного ПО или защиты. Это и произошло с твоим железом. В твоих процессорах была активирована встроенная при производстве уязвимость, похожая на Spectre или Meltdown* (*Заводские

уязвимости процессоров Intel), только более продвинутая. Через нее был введен протокол упреждающего исполнения инструкций, изменивший данные, хранящиеся в буфере твоих процессоров. Это позволило получить доступ к командам, лежащим за пределами границ доверия* (*От англ.Trustboundaries - границы доверия, в рамках которых программа более высокого уровня гарантированно принимает данные от программ более низкого уровня). В результате такого сбоя был получен полный доступ к памяти ядра процессора. Это привело к перехвату контроля над всей системой, в которую пиндосы сразу и закачали мальварь. Так что теперь АНБ, или кто там тобой в Штатах занимается, знает все, что находится в твоей рабочей станции и на сервере. Да, и еще... Скачав все данные с твоего железа, они обнулили систему. Как тебе такой невеселый расклад?

– Вот суки, - не стесняясь, выругался Лекс.
– Я на разработку защиты потратил больше года. Как мозаику ее собирал. По кусочкам выдергивал лучшие элементы всего, что доступно сейчас. Бабла заплатил кучу. А они...

– Не парься, - махнула рукой Надежда и с лукавой искоркой в глазах спросила: - У тебя ведь есть не завязанные на сеть внешние бэкапы* (*Резервные копии) самых важных файлов?

– Ну...
– задумчиво протянул хакер

– Хочу напомнить, Алексей Яковлевич, - продолжила она, не в силах сдержать улыбку, - вы дали добровольное согласие сотрудничать с нами и без утайки передать всю имеющуюся у вас информацию.

– А я и сотрудничаю, - озадаченный такой реакцией проворчал Лекс.

– Ну ладно. Не буду тебя мучить, - еще шире улыбнулась Надежда, подтянула к себе лежащую на полу сумку и достала из нее тонкий черный ноутбук, который хранился у Лекса в студии в тайном сейфе.

– Ну вы, блин, даете, - то ли с сожалением, то ли с восхищением проговорил он.

– А ты что думал, мы в игрушки с тобой играть будем?
– улыбка мигом пропала с ее лица.
– Давай, снимай защиту с этого аппарата и за дело. Я хочу видеть скачанные тобой файлы.

– Да я, в принципе, знаю, из-за чего весь этот сыр-бор, - Лекс взял ноут и, открыв экран, незаметно приложил запястье к встроенному рядом с клавиатурой сенсору.

– О! Да ты у нас еще и биохакер* (*Человек, улучшающий характеристики своего тела), - Надежда все же заметила его движение.
– Вшитый чип... Круто. Ты, вот что, снимай защиту полностью. Так чтобы мы в любой момент могли пользоваться ноутом без тебя. И давай без шуток. Если наши спецы засекут, что какие-то файлы стерты, привлечем по полной.

– Ладно наезжать. Ты же видишь, я работаю, - Лекс подождал, пока система загрузится, потом открыл нужные папки и повернул экран к Надежде.
– Смотри, из-за чего это все. Я хакнул криптобиржу, чтобы через сайт-двойник подоить клиентов. Жадность людская не знает границ, поэтому шанс подняться был неплохой. Схемка простенькая, но эффективная. Я вскрыл биржу во время сервисных работ, когда защита была минимальна. Пролез в ее сервера и качнул базу данных клиентов. Вместе с ней скачалась еще куча всего: истории транзакций, переписка, сервисные директории, какие-то бэкапы. Короче, мусора набралось много. Я начал в нем ковыряться понемногу и вышел на вот эту группу папок резервного копирования, - хакер открыл несколько новых окон на экране ноута и подсветил короткий столбик содержимого.
– И в одной из них, в корзине, предназначенной для удаления, оказались командные протоколы биржевых роботов по манипуляции курсом криптовалют. Судя по всему, они попали туда после чистки и их просто не успели удалить. Понимаешь! Эти суки управляют курсом биткойна и криптовалют из первой десятки и делают на этом сотни миллионов. В сеть входят и другие биржи, и хренова туча банков по всему миру, все действуют по единому алгоритму, чтобы создавалась иллюзия рыночного движения курса. А на самом деле они просто доят тупых лохов, которые влезли в криптовалюты. Это глобальный сговор. И его раскрыл я! Понимаешь!