Криппен
Шрифт:
Хотя его брак с Корой не задался с самого начала, он с трудом припоминал периоды, когда был так же несчастен, как сейчас. Вся ее жизнь, похоже, вращалась вокруг двух осей: мюзик-холла и заботы об Алеке Хите. К «Маджестику» он особо не ревновал, поскольку знал: это по-прежнему заставляло жену верить, будто у нее есть перспективы в шоу-бизнесе, впрочем, сам он уже давно считал это пустой мечтой. Но Алек — совсем другое дело. Видимо, парень поставил перед собой цель непрерывно досаждать Хоули: заменив стареющего мужа Коры
Хуже всего было по утрам. Алек курил за кухонным столом — без рубашки, нисколько не беспокоясь об этикете или правилах приличия. Его мускулистое тело служило молчаливым упреком Хоули, который сидел съежившись на своем стуле, грыз ломтик сухого гренка и нервно потягивал чай — гость в своем собственном доме. Алек, видимо, наслаждался вниманием, которым окружала его Кора, и ее заигрывания становились явными, когда, разговаривая с Хоули, она держала руку на обнаженном плече парня. Хоули отчаянно хотелось сказать, чтобы тот прикрылся или не выходил из своей комнаты раздетым, но он боялся, что его поднимут на смех и тогда нечем будет крыть. Хоули так и сидел молча, безгласно закипая: ему очень хотелось, чтобы парень просто ушел или вторгся в личную жизнь какой-нибудь другой супружеской пары.
Стоя на заднем дворе, он услышал издалека стук в дверь и вздохнул. Глянул на часы — только четверть девятого. Ни жена, ни Алек еще не должны вернуться из «Маджестика», если, конечно, кто-нибудь из них не заболел и не забыл ключ от входной двери — двойное совпадение. Хоули надеялся, что это не так. Вечер вторника — единственное, что у него осталось; неужели злой рок лишит его и этого маленького удовольствия?
К своему удивлению, Хоули увидел на пороге невысокую фигурку Этель Ле-Нев, которая выглядела изящно и строго в новом пальто, купленном накануне.
— Этель, — сказал он, с изумлением обнаружив, что рад ее видеть. — Не ждал. Что-то случилось?
— Ничего страшного, Хоули, — ответила она. — Простите, что забежала, но, возвращаясь домой, я обнаружила, что прихватила с собой ключи от лавки. Вы, конечно, приходите утром первым, и я знала, что они вам понадобятся.
Она опустила свою маленькую ладонь в карман и выудила связку ключей от входной двери Маньона, которые и протянула Хоули.
— А я их даже не хватился, — сказал тот, покачав головой. — Наверное, старею, становлюсь забывчивым. Зайдете на минутку?
— Нет, не стоит, — ответила она, покачав головой. — Не хочу беспокоить вас и миссис Криппен. Я просто хотела занести ключи. И не стану вам больше докучать.
— Но миссис Криппен как раз сейчас нет дома, а меня вы не побеспокоите. Нисколечко. Прошу вас, входите. Я заварю чаю.
Этель задумалась над предложением и окинула нервным взглядом улицу.
— Ну, если вы так уверены, — нерешительно сказала она, а Хоули шагнул из дверей
— Конечно, конечно, — сказал он. — Прошу вас. Проходите.
Этель вошла в гостиную, сняла пальто и положила его на подлокотник кресла.
— Какой у вас славный дом, — произнесла она, оглядевшись. В кои-то веки там было сравнительно чисто: Хоули сам прибрался вчера вечером, после того как Кора всучила ему ведро и швабру. — Вы уверены, что я не помешала вашей работе?
— Ни в коей мере. Я просто слонялся по двору. Каждый вторник Кора выступает в мюзик-холле, так что дом в моем распоряжении.
— Ну конечно, — сказала Этель, вспомнив, как он говорил ей об этом раньше. — Как романтично. Хотя странно, что вы не там — могли бы поддержать ее, сидя в зрительном зале.
Хоули печально улыбнулся.
— На самом деле я не очень-то люблю мюзик-холл, — признался он. — И честно говоря, по-моему, Коре не хочется, чтобы я приходил. Видите ли, у нее там свои друзья. Своя публика. Я буду только мешать — ей это не нужно.
— Но вы ее муж.
— Совершенно верно.
Хоули вскипятил немного воды в кастрюле на плите и заварил чай, а затем аккуратно расставил на столе чайник и чашки. Он вдруг понял, как хорошо принимать у себя дома друга. В голове мелькнула мысль, что он никогда раньше не делал ничего подобного, и Этель была, возможно, его лучшей подругой. Проработав вместе год в аптеке, они тесно сблизились и полностью доверяли друг другу, наслаждались общением и чувством юмора собеседника. Хотя Хоули старался об этом не задумываться, он сознавал, что присутствие Этель в его жизни — один из немногих светлых проблесков.
— Странно видеть вас здесь, — заметил он. — Сидите за моим столом, пьете чай. Мне кажется, мы еще ни разу не виделись за пределами магазина, правда? Мы словно рыбы, выброшенные из воды.
— Верно, — сказала она и, сделав маленький глоток, чуть не обожгла себе язык. — Но, по-моему, у каждого из нас есть своя жизнь за пределами «Маньона». Ведь вы женатый человек. Это целая отдельная жизнь.
— Вы никогда не хотели выйти замуж? — спросил Хоули, впервые заговорив с ней на столь личную тему. Почему-то ему показалось это уместным в такой обстановке.
Однако вопрос получился странноватым, ведь Этель было всего двадцать и вряд ли ее следовало сдавать в архив. Тем не менее она покраснела и потупилась, глядя на скатерть.
— Пока нет, — ответила она. — В меня еще никто не влюблялся.
— Мне трудно в это поверить.
— Правда, — возразила она. — Бывает, какой-нибудь парень заговорит со мной на танцах или в общественном месте, но… — Она впала в задумчивость, смущенно коснувшись пальцами шрама над верхней губой, словно это было главным препятствием для любовных отношений. — Почему-то это никогда ни к чему не приводит, — закончила она.