Шрифт:
День сегодняшний (6 ноября)
Игра актеров была безупречной и великолепной. Ирина Сергеевна несколько раз привставала с места и поддерживала овации зала после удачных эпизодов и реплик актеров. Поддерживал ее порыв и Николай Игнатьевич, который сидел рядом.
В театре драмы шел иронический детектив «Идеальное убийство», и среди прочих зрителей на спектакле присутствовал бывший судья этого областного центра, а ныне пенсионер из пригородного поселка, Руденко Николай Игнатьевич со своей женой Ириной Сергеевной. Это была вторая жена Николая Игнатьевича. Первая умерла несколько
В антракте пара бродила в фойе и угадывала в портретах на стенах актеров сегодняшнего спектакля. А с фото, наоборот, смотрели на зрителей заслуженные и народные, молодые и маститые… Вот Викулов. Это мэтр, художественный руководитель театра. Известнейшая Анна Васильевна… Актеры средних лет и различных дарований – они и сегодня в спектакле – Заславская, Синюгин, Голдопов, Петренко, Курочкин, Богатырева…
После фотообзора Руденко с женой остановились возле афиши с репертуаром и начали изучать программу спектаклей на предстоящий месяц – «Клинический случай», «Вишневый сад», «Кража века», «Потерянный муж» …
Первый звонок на второй акт застал Руденко возле раздевалки. Там он поджидал Ирину Сергеевну, отлучившуюся на несколько минут.
– Театр все-таки начинается не с вешалки, – думал Николай Игнатьевич, глядя, как проворно принимала гардеробщица верхнюю одежду у одного из зрителей. – У всех по-разному. У кого-то он начинается с упрашивания жены: «Миша, ну давай сходим». У кого-то – с буфета: «Дорогая, давай по пятьдесят коньячка – комедия, ведь, будет весело» или – «детектив, будет страшно». У других театр начинается с просмотра репертуара и выбора спектакля. Некоторые идут на любимого исполнителя, многих привлекает знакомая пьеса, основа сценария, по которой поставлен спектакль. Иные идут на название.
Николай Игнатьевич любил детектив с его хитросплетениями, неожиданными поворотами, когда до конца не знаешь, кто он, нарушитель закона, не представляешь, как злодея могут вычислить.
В одном из спектаклей, который когда-то посмотрел и о котором сейчас вспомнил Руденко, один из героев маскировался под японца. Иногда его сознательно искаженный японский говор вызывал хохот в зале. Хотя моментами перед зрителями являлся настоящий, как бы прирожденный, самурай.
Главным и решающим в отзыве о спектакле, все-таки, должна быть хорошая игра актеров.
– Да где же Ира?…
Месяцем ранее (6 октября)
– Заеду-ка я к другу, коль тут рядом, – подумал Николай Игнатьевич, – давно не виделись. И повернул на Марьинскую. Там была расположена областная прокуратура.
Друг, начальник одного из отделов надзора за соблюдением законов территориальными органами милиции, Малеев Михаил Иванович встретил Руденко с искренней радостью. Да и как было не радоваться встрече с товарищем, стаж дружбы с которым насчитывал почти полвека, а знакомство состоялось еще на первом курсе юридического.
Впервые будущие друзья поговорили на вступительных
– Мог бы предупредить, пенсионер внезапный, – запел Малеев, быстро шагая навстречу Николаю Игнатьевичу. – Все твои последние визиты, как вихрь. Залетел, покружился и исчез. Не успеваем ни высказаться, ни пожаловаться, ни похвастаться… Я уже не говорю о рыбалке с ночевкой. Или посидеть бы в приличном заведении с бокалом хорошего виски. Предупреждаю – следующая встреча будет запланированной и продолжительной. Так как рыбалка переносится на лето, можешь готовить фрак и Ирину Сергеевну к такой встрече. Или давай по-холостяцки? Ну, как ты?
– Всю зиму думаем о рыбалке. А проходит сезон – оглядываешься назад – ни рыбешки, ни рюмки под искры ночного костра. И чем занимался все лето? Хоть и на пенсии, а какая-то суета – огурцы, помидоры, лень, жара, дождь, дети… Летом едем обязательно.
Друзья обнялись, похлопали друг друга по плечу. И, как всегда, по очереди начали делиться последними жизненными новостями и бегло взглядами на события в стране и мире. Так было принято у друзей, что темы политические не были в приоритете. Чаще и сладостней вспоминалось прошлое, эпизоды из той эпохи. Могли друзья порассуждать о профессиональном, о наболевшем.
– Мое мнение о пенсии – это реализация упущенного в плане познания, отдыха. Наверстывай в меру сил и возможностей, – высказался Малеев.
– Стараемся так и поступать, – вставил Николай Игнатьевич и продолжил:
– Ты знаешь, Миша, стал больше читать. Потянуло к историческим темам, нравится познавательное. Сейчас даже не читаю, а изучаю «Краткую историю почти всего на свете» Билла Брайсона. Бесподобное и впечатляющее издание. Живем на этой планете и не представляем, до чего хрупкий сей мир, уникальна наша Земля и жизнь на ней.
– Рад за тебя, друг, – комментировал слова Руденко прокурор, – рад, что не на диване, рад, что продолжаешь познавать жизнь, мир, окружение. Человек к шестидесяти-семидесяти годам – это такой колоссальный и обширнейший сгусток опыта, знаний, связей, мудрости, такой сборник накопленного, как полезного так и не нужного, что если бы все это превратить в какую-нибудь энергию, земля наша сошла бы с орбиты.
– Не хочу с орбиты во вселенную, лучше уж на диван. А скажи-ка мне, чем живет прокуратура сегодня? Работы хватает? Что-нибудь интересненькое не наблюдалось ли? – подошла очередь Руденко спросить у друга.