Крик души
Шрифт:
— Ты была бы с ним повежливее, — усмехнувшись уголками губ, проговорила Даша. — Он же не виноват в том, что его сделали твоим телохранителем.
Леся громко фыркнула, скривившись.
— Больно было надо! — насупившись, она с обидой в голосе заявила: — Это все папа! Говорит, что будет чувствовать себя увереннее, если я окажусь под охраной, — она снова фыркнула. — Вот еще! С этим, — она вновь покосилась на черный «Бентли», — я не чувствую себя в безопасности. Вообще, — наклонившись ниже, почти касаясь губами уха подруги, Леся шепнула: — Он какой-то
— Откуда ты узнала!? — изумленно охнула Даша.
— Я случайно подсмотрела, как он рубашку переодевал, — покраснев, смущенно проговорила Леся. — Но он тако-ой странный. Тебе не кажется?
— Вполне себе обычный, — пожала Даша плечами. — А что не разговаривает, так все телохранители такие.
Леся покачала головой, задумчиво прищурилась и выдала:
— Что-то с ним не так. И я выясню что, вот увидишь.
Даша закатила глаза.
— Леся! Я тебя умоляю, давай только без глупостей.
— Без глупостей, конечно, — согласилась та, качнув головой и двинувшись к двери.
Но Даша заметила блеснувшие в ее темно-синих глазах бесовские искорки.
— Лучше расскажи, что там у тебяпроизошло? — остановив Дашу уже в холле, спросила Леся. — Этот козел объявился, так? И что говорит? Как он свой поступок объясняет-то?!
Даша, низко опустив голову, угрюмо пробормотала:
— Ничего он не говорит и ничего не объясняет, — и, бросив быстрый взгляд на свое отражение в зеркале, поспешила к лестнице, ведущей на второй этаж. — Просто приехал…
— Явился, не запылился! — поддакнула Леся, следуя за подругой.
— Он сказал, что сам станет выполнять условия завещания, сам станет за мной следить и… — поморщилась, — воспитывать.
— Ничего себе!? — присвистнула Леся от удивления и, поджав губы, возмущенно высказалась: — Приплыли, называется. А кто же его четыре года назад держал от этого благородного поступка?! Когда эта… стерва…
— Леся, — мягко перебила ее Даша, тронув за руку, — не нужно. Она уже в могиле, зачем же о ней плохо?..
— А потому что она заслужила! — отрезала Леся, откидывая на плечи пепельного цвета волосы. — Скажешь, нет?! — но Даша промолчала. — А что ты этому сказала… «благодетелю» своему? Конечно, заявила, что тебе от него помощь не требуется, да?
— Я сказала, что он всё равно сбежит. И я уверена в этом, даже несмотря на то, что… — Даша запнулась, опустив взгляд, посмотрела на свои изношенные сапожки, и пробормотала: — Мне кажется, он изменился.
— Изменился? — нахмурилась Леся.
— Да… Я не знаю, как объяснить. Просто он… стал старше, мудрее, наверное, опытнее, — девушка задумчиво бросила взгляд в окно. — И еще… какой-то он холодный, словно
— У него и так нет души! — бросила Леся. — Разве оставил бы он тебя на эту грымзу, будь у него сердце?!
— Я не об этом, — медленно протянула Даша, разглядывая серость млечного утра. — Он словно бы… пустой, понимаешь? Ничего в нем не осталось. Только презрение ко мне, обида какая-то и злость, — Даша покачала головой. — Мне кажется, что он согласился на всё это лишь потому, что у него выбора не было. Я ему вызов бросила, и он его принял. А еще он на меня так смотрел утром, странно, — Даша передернула плечами. — Мне не по себе от его взглядов, неуютно как-то и неприятно. Словно он меня оценивает. Как и раньше.
Леся подошла к ней и мягко тронула за плечо.
— Знаешь, тебе не об этом нужно думать, — сказала она тихо, отвлекая подругу от созерцания школьного дворика. — А о том, что он сделал. И чего несделал тоже. О том, что бросил тебя, оставил в руках этой… Маргариты Львовны, уехал за тридевять земель и ни разу о тебе не вспомнил! — немного помедлив, она добавила: — Ты лучше о Паше подумай. Вот кто был с тобой все эти годы. Вот кто кинулся к тебе, едва ты позвала, едва ты намекнула на то, что тебе плохо! Он, а не этот… Вересов, протянул тебе руку помощи. И только он достоин того, чтобы ты о нем думала и говорила.
Даша мягко улыбнулась, глаза ее мгновенно посветлели.
— Паша… — протянула она. — Он друг. Он такой добрый друг для меня. Самый лучший!
Леся коротко кивнула, взирая на нее с явным недоумением, а потом подтвердила:
— Ну да, ну да. А что с Вересовым делать будешь? Как вы с ним уживаться будете?
Девушка резко повернулась к ней, нахмурилась.
— Понятия не имею. Но точно знаю, что надолго он в моей жизни не задержится! — с уверенностью заявила Даша. — Сбежит. Сбросит меня на кого-нибудь еще. Но оно и к лучшему, я не хочу его больше видеть.
Леся, стиснув ее руку, притянула девушку к себе, обнимая, и зашептала на ухо:
— Всё будет хорошо, Дашуль, — поцеловала ее в щеку. — Всё будет хорошо, вот увидишь. Ты заслужила это больше, чем кто бы то ни было!
Даша лишь коротко кивнула, ничего не ответив. Она очень хотела в это верить. В то, что всё в ее жизни когда-нибудь будет хорошо. Но не было… Вот уже четыре долгих, мучительных года, — не было.
И она сомневалась, что с приходом Антона что-либо изменится в лучшую сторону.
Паша обещал встретить ее после школы. Он волновался за нее, переживал, всё порывался приехать к ней и лично проверить, всё ли в порядке, но Даше удалось убедить его, что ничего не произошло. Тогда он взял с нее разрешение приехать к ней, чтобы встретить после школы, и Даша согласилась.
Ей отчаянно хотелось поговорить с ним. Не повесить на него все свои проблемы, нет, она никогда так не поступала, но именно поговорить, почувствовать вновь дружеское плечо, которое она в нем ощущала.