Кричи громче
Шрифт:
Я почувствовал его осуждение, поэтому уступил.
– Ладно, бери Мишель. Робин обрадуется.
– Еще п`облема. Велосипед в га`аже. Не достать.
– Протащи через коридор.
– Ты что, бестолковый? – разозлился Тимми. – Мама услышит, она сидит в гостиной.
– Ну не знаю, придумай что-нибудь, – раздраженно ответил я, – Настоящие пираты не сдаются. Так вы придете или нет?
Это сработало, и Тимми, озадаченно почесывая затылок, решился:
– Ага. Минут че`ез двадцать.
Я полез обратно, чуть не упав в кусты. Робин нетерпеливо ерзала на велосипеде. Мы сидели,
– Ну вы и сп`ятались. Нам нужно ве`нуться до п`ихода отца. Иначе мне к`ышка.
– Не будь занудой, – ответил я, – Мишель, у тебя новая прическа?
Волосы Мишель были коротко острижены, кончики завивались в темно-шоколадные локоны, едва прикрывающие уши. Я мучился чувством вины и заговорил с ней, чтобы как-то заглушить его, но тогда этого не понимал, считал, что она мне не нравится. За нее ответил Тимми.
– Это все мама. Она об`езала волосы.
– Зачем? – вмешалась любопытная Робин.
– Чтобы очистить. Сказала, в волосах девочки п`ячутся г`ехи.
Робин не могла понять смысл этих слов, а мне они показались отвратительными. Я знал, что грех – это что-то плохое, злой поступок, но что плохого в волосах у девочки?
– Что за бред? – возмутился я. – Нет у тебя никаких грехов. Но тебе все равно так красиво, – и Мишель слегка улыбнулась.
И мы вчетвером отправились в небольшое приключение, следуя по полузаброшенным тропинкам, чтобы нас не обнаружили…»
…
– Надо же, я так увлекся историей, что совсем забыл о вашем присутствии.
– Ничего страшного.
– Нет, это невежливо с моей стороны. У нас все-таки диалог.
– Вы хорошо рассказываете. Я словно была там, с вами.
– Может, в каком-то смысле так оно и было.
– То есть?
– Ничего. Просто мне приятно думать так. Вы мне нравитесь.
– Спасибо.
– Нет ничего более сухого, чем формальное «спасибо».
– Вы предпочитаете «благодарю»?
– Я предпочитаю: «вы мне тоже». Но… забудем.
– Как скажете. Мне показалось, вы будто пытались спасти этих девочек. Вытащить из дома, где им плохо.
– И что?
– Это хороший поступок. Вы – добрый человек. Или вы не согласны?
– А может, мои мотивы были чисто эгоистичны? Мне было скучно, и я хотел развлечений. К тому же не переносил одиночество. Почему вы сразу приписали мне благородные черты?
– По-моему, вы хотите, чтобы кто-то заметил хорошее в вас. Разве нет?
– С чего вы взяли, что мне это нужно?
– Возможно, вас гложут сомнения, хороший ли вы человек. Что скажете?
–
– И к чему вы больше склоняетесь?
– Я не хороший человек.
– Но в каждом из нас есть свои темные и светлые стороны, Робин. Можно быть любящим семьянином, но, например, воровать на работе. Мою веру это тоже бы пошатнуло.
– А можно убить человека и остаться при этом хорошим?
– Зависит от того, раскаивается ли убийца.
– Чушь собачья. То есть можно совершить, что угодно, а потом раскаяться и получить божье благословение. Вся эта библейская ересь не для меня.
– Объясните почему?
– Да. Но позже.
…
Запись №5: 16 ИЮЛЯ
«Давайте немного помечтаем и представим, что в мире не существует грязи и неверных путей, есть только эти четверо детей, блуждающих в поисках неведомого Кадата 1 . Во главе – я, самонадеянный бестолковый мальчишка, не умеющий сдерживать гнев (да и кто умеет это в 8 лет?) и не способный переносить одиночество. За спиной – сестра, которая еще даже не начала жить, но уже вполне наслаждается каждой отведенной ей минутой, чего я, признаться, так и не смог достичь за свои 34 года. Мой лучший друг Тимми, занудный чудила, мечтающий о приключениях, и молчаливая Мишель, воительница, сразившаяся с Черным Шаком. Мы ехали вдоль холмов по узкой тропинке, утопая в колючей пшенице, что царапала голые щиколотки. Не ведая страха, наслаждались свежим ветром и теплым солнцем и словно переносились в другой мир, в котором существуют только четверо. Я не знал, куда мы едем, просто следовал порыву, зовущему к дальним берегам. Все проблемы потеряли значение, как и все, что было до этого момента. Столь странное ощущение… будто раньше ты жил лишь наполовину. С годами мы теряем этот дар – свободу.
1
Сомнамбулический поиск неведомого Кадата – повесть американского писателя Говарда Лавкрафта.
За большим холмом, напоминающим по форме и цвету гигантскую вздутую оладью, Робин попросилась в туалет. Я остановился вблизи высокого пушистого дерева и велел ей зайти за него.
– Отвернись! – приказала она.
– Ты же все равно будешь ЗА деревом, – возмутился я.
– Ну и что? Отвернись, отвернись! – и убежала.
В нескольких метрах пристроились Тимми с сестрой.
– Не пе`еживай. Я тебя в обиду не дам, – успокаивал он, – Тепе`ь никто тебя не т`онет, обещаю, – и обнял за плечи.
Фу, как это мерзко, подумалось мне. Зачем вообще обнимать девчонку? Это же совсем не круто. Неудивительно, что Тимми в школе не любят. Хотя и меня не вот, чтобы обожают. Мы оба были неудачниками, но никогда бы не признали этого. Иногда Тимми поступал не по годам мудро, вел себя слишком по-взрослому, а это никому не нравилось. Как-то раз он вступился за нашу одноклассницу, ее звали Эшли, которую дразнили за грязные волосы. Эшли вылили на голову стакан воды, а сверху кинули мыло. Тогда она расплакалась, а Тимми отшвырнул мыло обратно в сторону обидчика, разбив тому очки. За это наказали их обоих, вынудили строчить на доске библейские строчки о послушании. Все в классе встали на сторону того мальчишки, потому что не стоило защищать всеми ненавистную «Эшли–уродину». Когда идешь против толпы, будь готов к последствиям. А Тимми был готов. Такой он – мой друг.