Кри-Кри
Шрифт:
Тетушка Дидье радостно устремилась к своей лучшей подруге, приветствуя ее словами:
— Добро пожаловать, дорогая мадам Либу! — и тут же спросила выразительным шопотом: — Что слышно нового?
— Я полагаю, что безопаснее акции не продавать, — таким же таинственным шопотом ответила мадам Либу. — Один служащий банка сказал мне, что коммунары не собираются реквизировать банковские ценности и что банк сохранит их для законного версальского правительства…
— Ну, а если Коммуна удержится, — перебила подругу тетушка Дидье, — тогда у нас на руках останутся бумаги, потерявшие всякую ценность. Я бедная вдова, что я в этом понимаю?
Последние слова мадам Дидье произнесла
Кри-Кри прервал их беседу. Тоном мадам Дидье он приветствовал гостью:
— Добро пожаловать, мадам Ибу! [2]
Виноторговец Дебри, добродушный толстяк, завсегдатай «Веселого сверчка», раскатисто захохотал:
— А ведь она и в самом деле смахивает на сову!
Мадам Либу вспыхнула:
— Сколько раз я говорила тебе, дрянной мальчишка, что моя фамилия Либу.
— Виноват, мадам Либу. К вашим услугам, мадам Либу, — запищал Кри-Кри, увиваясь возле старухи.
2
Игра слов: по-французски «ибу» значит «сова».
— Порцию кровяной колбасы! — крикнул вновь вошедший посетитель.
Кри-Кри поспешил на его зов, но по дороге потихоньку вытащил из корзинки мадам Либу кота. Высоко подняв его над головой, он побежал в другой конец кафе и, показывая его посетителям, стал выкрикивать нараспев:
— Парижане, спешите посмотреть на единственного черного кота, оставшегося несъеденным после осады Парижа пруссаками! Спешите! Спешите!
В ответ на злобные окрики хозяйки и ее подруги Кри-Кри, под всеобщий хохот, водворил кота на место.
— Парижане, спешите посмотреть на единственного черного кота, оставшегося не съеденным после осады Парижа пруссаками!
Лимож, собравшийся уходить, знаком подозвал к себе расшалившегося мальчика:
— До свиданья, мой маленький собрат Шарль Бантар!
Кри-Кри просиял: он хорошо знал, что Лимож был в числе тех немногих поэтов, которые искренне сочувствуют Коммуне. Вот почему мальчику очень польстило внимание поэта.
Провожая Лиможа до дверей, Кри-Кри выглянул на улицу. Часы показывали пять. Сейчас он объяснится с тетушкой Дидье. Но как начать? У нее была тяжелая рука! Правда, с тех пор как 18 марта старый порядок полетел к чорту, рука хозяйки все реже опускалась на выносливую спину мальчика. Однако он все еще помнил это неприятное ощущение и всегда с опаской подходил к своей хозяйке. Пораздумав мгновенье, мальчик собрался с духом и подошел к мадам Дидье. Она, казалось, была чем-то озабочена.
Увидев Кри-Кри, она обрадовалась.
— Тебя-то мне и нужно, — значительно сказала она. — Судя по всему, Коммуна просуществует недолго. Что бы ни говорил твой почтенный дядюшка, есть люди поумнее его, и они думают, что Коммуна недолговечна. Поэтому… поэтому… — Она, видимо, не находила слов.
— Что «поэтому»? — Кри-Кри насторожился и забыл, что хотел требовать у мадам Дидье своего законного права на отдых.
— Поэтому надо понемногу снимать со стен вот эти картинки и сжигать их.
Тетушка Дидье выразительно ткнула пальцем в один из плакатов. На нем был изображен в карикатурном виде глава версальского правительства Тьер.
— Что?! Чтобы я сжег плакаты «Отца
И, вспомнив аргумент, который лучше всего мог убедить хозяйку, добавил:
— Еще никто этого не делает! Рано!..
— Ты думаешь? Смотри, не подведи меня, Кри-Кри! Ты ведь знаешь — я бедная вдова, и всякий меня может обидеть. А что, если мы опоздаем?
— Опоздаем?! Никогда! Ручаюсь! — успокоил ее Кри-Кри. — Знаете что? Я спрячу их к себе в каморку! Хорошо?
— Ну, хорошо… Пожалуй… — нерешительно сказала мадам Дидье.
3
«Отец Дюшен» («Пер Дюшен») — одна из наиболее популярных парижских газет при Коммуне, названная так в память газеты, издававшейся во Франции во время Великой французской буржуазной революции.
— Мы всегда успеем их уничтожить, а если все будет благополучно, принесем обратно, — продолжал убеждать ее Кри-Кри.
— Ладно! Снимай и прячь их помаленьку, да так, чтобы никто не обратил внимания.
«Ах ты, старая ведьма! С этим-то я уж наверное не стану торопиться», подумал Кри-Кри, а вслух сказал:
— Спокойной ночи, мадам Дидье. Мой рабочий день окончен.
Тетушка Дидье от удивления открыла рот, но Кри-Кри уже спускался по лесенке в свою каморку.
Глава вторая
КАФЕ ПРИНИМАЕТ НЕОБЫЧНЫЙ ВИД
Едва Кри-Кри успел открыть дверь в свою каморку, как услыхал наверху знакомый голос:
— Добрый день, тетушка Дидье!
Мальчик остановился и стал прислушиваться. Появление в «Веселом сверчке» Луи Декаруза в неурочный час показалось Кри-Кри по меньшей мере странным. Со дня провозглашения Коммуны, уже в течение двух месяцев, Луи ежедневно появлялся в кафе «Веселый сверчок» ровно в девять часов утра. Он обычно еще ничего не успевал спросить, а Кри-Кри уже сам бежал подавать ему стакан кофе с куском темного хлеба из отрубей.
И вот сегодня впервые Луи Декаруз пришел в кафе среди дня. Для этого он, очевидно, должен был оставить Ратушу [4] , где в качестве члена правительства Коммуны ежедневно работал до поздней ночи.
Луи Декаруза знал и любил весь рабочий Париж. Луи было девяносто семь лет, но он все еще сохранял твердую походку и не сгибался под тяжестью прожитого века. Возраст не затуманил его памяти. Многочисленные слушатели его рассказов о революции 1793 [5] и 1848 [6] голов, живым свидетелем и участником которых он был, не переставали удивляться свежести воспоминаний старика.
4
Ратуша — здание, где помещается городское самоуправление. — Во время Коммуны — местонахождение всех органов ее управления.
5
1793 год — имеется в виду участие Декаруза в Великой — французской буржуазной революции (1789–1793 годы).
6
Июнь 1848 года (с 23 по 26 июня) — вооруженное восстание парижского пролетариата.