Крейсер «Суворов»

Ермак Александр Николаевич

Офицер убрал со стола бутылку и стакан.

– Итак, приступаем к разбору: что нужно делать в случае затяжного выстрела…

Больше этот офицер у них никаких занятий не вел. И никто его не видел в расположении учебной школы. Темнов же после этой «лекции» старался ловить каждое слово преподавателей, которые учили их обслуживать боевую технику. Он очень не хотел оказаться на чьих-то руках черным, обгорелым…

На первых же стрельбах Олега случилось то, чего он так боялся. Сначала все шло как по маслу. Первый выстрел был почти «игрушечным», производился без снаряда по команде:

– «Снятие смазки!»

Темнов знал, что первые выстрелы всегда

бывают «прогревными». Их делают, чтобы при последующих выстрелах не было потери начальной скорости снаряда. Такая потеря в начале стрельбы связана с тем, что пороховой заряд отдает часть энергии на прогрев ствола орудия и на сгорание смазки в канале ствола. Поэтому смазку сжигают холостым выстрелом.

Второй выстрел был уже полноценным. В ствол зашел снаряд, следом – заряд. Олег напрягся, ожидая. Наконец башня с ужасным грохотом содрогнулась, снаряд улетел, куда ему положено, и Олег немного расслабился: обошлось.

Корабль во время выстрелов главного калибра встряхивает так, что отлетает краска с переборок. Если дневальный зазевался и не снял плафоны и лампочки, то те взрываются как гранаты, усеивая кубрик стеклянными осколками.

Новый снаряд, заряд. Ожидание. Выстрел. Новый снаряд, заряд. Ожидание. Выстрел. И еще. И еще…

Стреляли двумя крайними орудиями башни. Среднее молчало. Оно было законсервировано и ради экономии боезапаса, и из-за нехватки членов экипажа, и еще из-за связи. Крейсер является флагманским кораблем. Это такой плавучий узел связи, напичканный сложной радиоаппаратурой, которая очень чувствительна к мощным выстрелам главного калибра. Поэтому пока нет боевой надобности, среднее орудие молчит, не беспокоит «нежное» БЧ-4.

Новый снаряд, заряд. Ожидание. Ожидание. И еще ожидание, ожидание, ожидание… Выстрела не последовало. Темнов тогда сразу все понял. Вспомнил капитан-лейтенанта с Русского острова, пившего водку прямо во время занятий, и его слова: «Они были такие же пацаны, как вы. Только черные, обгорелые. Я их на этих вот руках из башни выносил…» Это был затяжной выстрел. Как на «Сенявине». По спине Олега пробежал холодок…

Из перегрузки поднялся командир башни Сапонин. Из КДП прибежал командир дивизиона Гарашко, скомандовал:

– Произвести отчет!

Гриф – замочный – подрагивающим голосом отсчитал:

– Раз, два, три… двести…

«Карабас» отдал новый приказ:

– Заменить трубку!

Гриф вынул из казенной части орудия артиллерийский капсюль, который поджигает основной заряд. Комдив взял трубку в руки, повертел, осмотрел, понюхал:

– Сработала… Установить новую!

Но и с новой трубкой выстрела не последовало. Это означало, что капсюль делает свое дело и воспламеняется, однако испорченный порох в заряде не вспыхивает. Но, возможно, он тлеет и готов рвануть в любое мгновение.

Еще раз:

– Заменить трубку!

Вновь нет выстрела. И еще раз:

– Произвести отчет!

– Раз, два, три… двести…

Согласно инструкции все операции повторяются снова и снова. Раз за разом. Олег смотрел на суету возле орудия, вспоминал «Сенявин» и прощался с жизнью – со своей такой короткой жизнью. Снова думал о том, как же он не хотел оказаться рядом с оружием. Ведь ему была прямая дорога в «стройбат» – все-таки потомственный строитель. Отец Руслан Гаврилович – крановщик. Мама Татьяна Алексеевна – маляр-штукатур. С раннего детства днями играл у отца и матери на стройке. Его там все опекали, совали конфеты и пряники, спрашивали:

– А кто это мама у такого богатыря?

Он

гордо отвечал:

– Мама Тая…

Для него запахи краски, бетона, гудрона стали родными. Поэтому он и пошел в строительное профессионально-техническое училище. Учиться стал, по совету отца, на плиточника-облицовщика:

– Будешь работать по большей части в тепле или по крайней мере под крышей и не на ветру. Эта работа не такая тяжелая, как у каменщиков, а заработок очень хороший…

ПТУ обычно расшифровывают как «помоги тупому устроиться». Но Олег не чувствовал себя тупым, хотя и был в школе троечником. Но там было скучно, а с плиткой у него как-то сразу сложилось, и он был в «шараге» на хорошем счету. Его не относили к тем придуркам, которых после восьмого класса выгоняли из школы в ПТУ, так как их еще рано было отправлять на «зону».

После успешного окончания «шараги» Темнов распределился в строительно-монтажное управление, в котором ранее уже проходил практику. В бригаде был самым молодым, так что поначалу «шуршал» на подхвате и бегал за водкой. Его, однако, быстро зауважали. Олег и работал на совесть, и после первой зарплаты «проставился», мог и за себя, и за интересы бригады постоять. Так он как-то раз даже подрался за цементный раствор, который хотела увести соседняя бригада. Парни там совсем взрослые, но сильный от природы и к тому же каждый день «тренирующийся» с тяжелой плиткой Олег держался один против четверых, пока свои не подоспели. «Бугор», как звали бригадира все члены их «команды», похвалил:

– Молоток. А то нам бы простаивать сегодня…

Отец был прав. Стипендию в ПТУ давали маленькую – 30 рублей с копейками, но уже через год после окончания «шараги» Темнов получал, как инженер, 120 рублей. Еще то «червонец», то «четвертной» бригадир подбрасывал, когда брал Олега с собой на «шабашку», если кто-то из «команды» не мог пойти. Подработки выпадали часто. Малая «шабашка» значила ремонт чьей-то квартиры. Большая – строительные или ремонтные работы на стороннем «объекте». Обычно нанимали «шабашников» председатели колхозов в области коровники строить, а также директора санаториев и пионерских лагерей для отделочных работ. На таких «объектах» нужно было работать быстро и качественно. В плановом порядке руководителям сделать все как надо не удается, вот они и выкручиваются, нанимая «шабашников» и выплачивая им за работу суммы, в несколько раз превышающие официальные зарплаты.

Деньги были не лишними, потому что жили Темновы не очень богато. Родители должны были хорошо получать на стройке, но отец здорово выпивал и частенько не выходил на работу. Мама Тая чем дальше, тем больше болела и порой лежала по несколько дней то дома, то вообще в больнице. А за прогулы и бюллетени не очень хорошо начисляли. Так что деньги, которые зарабатывал Олег, были семье очень кстати.

С получки он не все отдавал матери. Оставлял часть денег себе. Ему ведь нужно было и Алену – свою девушку, которая жила в соседнем подъезде их пятиэтажки, – сводить в кафе-мороженое. Еще он в день зарплаты шел в книжный магазин, чтобы попробовать купить какую-нибудь приключенческую книгу. Обычно ничего хорошего на полках в местном «Когизе» не находилось. Тогда Темнов ехал на барахолку и покупал книги с рук у спекулянтов. К ним они попадали или от знакомых продавцов магазинов, или через пункты сбора макулатуры, которые в обмен на сданную бумагу давали талоны на интересные книги. Олег купил и запоем прочитал несколько томов приключений трех мушкетеров, Шерлока Холмса, а еще «Королеву Марго».