Крестопор
Шрифт:
Потом все исчезло.
Облака потемнели.
Автомобильный клаксон прогудел, когда движение замедлилось перед очередным красным сигналом светофора.
Джефф повернулся и увидел, как "Молодежь Голгофы" медленно передвигается, собирая разбросанную литературу; одна из девушек стояла на коленях, наклонившись вперед, сцепив руки перед лицом, и раскачивалась взад-вперед, что-то судорожно бормоча в ладоши. Одна из брошюр прошелестела по цементу и упала к ногам Джеффа, когда ветерок слегка подул в обратную сторону.
– ...Дух обращается к вам через этих молодых людей, друзья мои, - говорил
Джефф посмотрел на Мэллори; она все еще глядела на небо. Ее рот был открыт, а брови наморщены, но это был скорее удивленный, чем обеспокоенный взгляд.
Она прошептала:
– Ты... что-то видел?
Джефф снова посмотрел вверх. Ничего, кроме облаков и темноты. Живот у него скрутило узлом, а в голове поднялась тупая боль, словно ил со дна взбаламученного пруда. Руки дрожали, и он не знал, почему.
Остальные неторопливо продвигались к "Крошке" Нейлора; они сделали несколько шагов, остановились, посмотрели вверх; Брэд покачал головой, Тина сложила руки на груди, Бобби что-то пробормотала, и они пошли дальше.
– Нет, - сказал Джефф, у него пересохло во рту.
– Я ничего не видел. Пойдем.
– Он взял ее за локоть и повел в сторону ресторана.
Ему вдруг показалось, что он солгал сестре. Но это было не так: нечего было видеть. Ничего.
И хотя ночь была жаркой и сырой, он вдруг почувствовал озноб.
3.
За несколько минут до того, как Джефф Карр вышел из кинотеатра "Студио-Сити", его мать, Эрин, держала между ладоней голову толстяка, сильно надавливая большими пальцами на его глаза. Его улыбающийся рот открывался и закрывался, когда она дергала за нитку, продетую в маленькое отверстие в верхней части его черепа.
Руки его безголового тела безвольно болтались, пока она поднимала его со стола и прикрепляла голову. Отодвинув стул, Эрин встала и подняла Т-образную ручку, к которой были привязаны ниточки марионетки. Она поднесла куклу к зеркалу в полный рост на двери чулана и опустила, пока ноги человечка не коснулись пола. Манипулируя нитками кончиками пальцев, Эрин заставила его руки двигаться вверх-вниз, затем сомкнуться в объятиях; улыбаясь, она заставила его отвесить джентльменский поклон, немного пошевелила старой мягкой туфлей, рассмеялась, покачивая его животом, - и внезапно его левый глаз выскочил.
– Черт!
Наклонившись, Эрин большим и указательным пальцами подобрала с ковра глаз и со вздохом вернулась к кухонному столу.
Она работала над мистером Спирополусом уже несколько дней, и он должен был быть готов завтра к полудню. Сначала у него отвисла челюсть, потом перестала кивать голова. Затем у него стал неправильно покачиваться живот, а теперь вот еще и глаза вылезли.
"Отлично", - подумала она, - "значит, я еще немного посижу".
Она все равно не смогла бы уснуть, так как стояла жара. На висках выступили капельки пота, а ее лососево-розовый топ, хотя и легкий и без рукавов, был в пятнах. Она могла позволить себе включать кондиционер только днем, когда жара стояла самая сильная. Ночью она открывала двери и окна и надеялась на легкий ветерок, но в комнату в основном летели только мухи.
Эрин налила себе стакан воды со льдом и вынесла его на патио.
На самом деле это было не патио, а просто небольшое прямоугольное пространство, складной
Она приложила стакан с холодной водой ко лбу и покатала его туда-сюда. На коже остались бисеринки прохладной влаги, но она не стала их вытирать. Откинувшись на перила, Эрин посмотрела через раздвижную дверь на круглую и безжизненную фигуру мистера Спирополуса и слегка улыбнулась, довольная маленьким человечком, даже несмотря на то, что тот пока имел не вполне целостный вид.
Почти два года Эрин работала на трех работах; каждая из них оплачивалась лучше, чем изготовление кукол, но ни на одной из них она не чувствовала себя так хорошо, как в тот момент, когда марионетка была готова, и она превращала набор ткани, винтов, петель и нескольких кусков дерева в маленького человечка. Некоторые из них были лучше, другие хуже, но все они давали ей чувство удовлетворения, которого она не получала от остальных работ. Она с радостью посвятила бы все свое время созданию кукол и забросила бы все другое, но двое детей, квартплата, коммунальные услуги и десятки прочих расходов не позволяли ей этого делать.
Когда Рональд уехал, он не только забрал телевизор, видеомагнитофон и машину, но вместе с ним пропал и единственный источник дохода, который имелся у Эрин, Джеффа и Мэллори. Они втроем переехали в небольшую квартиру в Северном Голливуде, и Эрин сразу же приняла давнее предложение старой подруги Кайлы Рейли.
Когда Мэллори была совсем маленькой, Эрин сделала несколько кукол. Однажды их увидела подруга Эрин Кайла и восторженно воскликнула.
– Эрин! Они прекрасны! Я не знала, что ты можешь такое. Это великолепно! Ты должна делать кукол для театра! Мы могли бы платить тебе. Немного, но все-таки.
В то время Кайла подрабатывала по ночам стриптизершей в баре "Плейленд" в Ван-Найсе. Днем она с парой друзей руководила кукольным театром "Холидей". Родители нанимали их для выступлений на детских днях рождения, а также на вечеринках в честь Хэллоуина и Рождества. Кайла начинала бизнес с большими сомнениями, но он оказался успешнее, чем она ожидала. Несмотря на то, что дела у кукольного театра шли хорошо, Эрин продолжала раз за разом отклонять предложения Кайлы.
Когда Рональд уехал, Эрин не только начала делать кукол для Кайлы, но и устроилась стриптизершей в "Плейленд". Вскоре после этого Кайла бросила стриптиз, чтобы удовлетворить растущий спрос на свой театр по всей Долине и Лос-Анджелесу, и даже арендовала небольшое здание, в котором летом регулярно давала дневные представления.
Плата за кукол Эрин была, мягко говоря, минимальной, поэтому она по-прежнему работала по ночам в "Плейленде". Ей это не нравилось, но если собирающиеся там мужчины готовы давать ей смехотворно большие чаевые за то, что она выходит на сцену и снимает рубашку, она не собиралась лишать их удовольствия, которое они получали, хватаясь за свою промежность и издавая громкие животные звуки.
Она работала по семь часов четыре ночи в неделю, и до сих пор ей удавалось скрывать это от Джеффа и Мэллори. Те думали, что она разносит коктейли в баре. Хотя Эрин действительно проводила половину своего времени в баре, работая официанткой, ей было не по себе от этой лжи. Ей не нравилось скрывать от детей что-то, но еще меньше ей хотелось, чтобы они узнали, что она занимается стриптизом.