Крестоносец

Астахов Андрей Львович

Я шел за ним и чувствовал, как взволнованно и часто стучит мое сердце. Еще недавно я вряд ли мог даже мечтать, что когда-нибудь побываю в этих стенах. Но вот я тут, в самом сердце Ростианской империи - в крепости Фор-Маньен, главном оплоте ордена фламеньеров. Вернее, в той ее части, где находится Чертог войны, штаб-квартира великого маршала Ногаре де Бонлиса. И этот чертог просто давил меня своим величием и великолепием интерьеров.

Герольд шел, не обрачиваясь. Я шел за ним из зала в зал, мимо застывших неподвижно охранников в черно-оранжевых осиных сюрко поверх тяжелых пластинчатых доспехов, вооруженных алебардами и шпонтонами. Мне казалось, что охранники провожают меня долгими внимательными взглядами. Народу в замке было неожиданно немного - лишь дважды мы встретили спешивших куда-то слуг с корзинками и мальчика-оруженосца.

В предпоследнем зале, уставленном большими шкафами и специальными подставками для хранения свитков (чем-то эти подставки напомнили мне стеллажи для винных бутылок!), за конторками сидели люди, одетые в темные мантии и круглые шапочки и что-то писали. А потом длинная анфилада закончилась, и мы подошли к огромной двустворчатой оббитой медью двери с вычеканенными на ней гербами - фламеньерским крестом маскле и двумя башнями, разделенными рекой. По обе стороны от двери стояли охранники с теми же башнями на треугольных щитах и сюрко.

– Ваше оружие, милорд, - сказал мне герольд.

Я вручил ему клеймор и длинный кинжал, и герольд с поклоном принял их. После этого он взялся за молоточек, висевший на цепи у двери, и трижды ударил им в створку. Звук был неожиданно громкий, звонкий и раскатистый. Спустя пару секунд раздались лязганье и глухой рокот: заработал механизм, открывающий двери, и створы начали расходиться.

– Прошу вас, - герольд сделал приглашающий жест.

Я шагнул за порог и оказался в большом, величиной, наверное, с бакетбольную площадку зале с красивой романской колоннадой вдоль стен справа и слева от меня. На каждой колонне, покрытой тонкой резьбой, горели факелы в стальных поставцах. В промежутках между колоннами были установлены пирамиды с коллекционным оружием - шпагами, мечами, терванийскими джавахирами в ножнах и без, боевыми топорами, разнообразным древковым оружием, - и комплекты доспехов на подставках, начищенные и отполированные до зеркального блеска. Вся противоположная от входа стена представляла собой искусно выполненную смальту, изображающую кульминационный момент битвы у стен Мирны, когда Матерь-Воительница нанесла Зверю смертельный удар мечом - удар, положивший конец второму Нашествию. Пол был выложен плитами темно-красного полированного гранита и посыпан свежим тростником. Но все эти детали я разглядел позже. Меня ждали - в центре зала, у большого Т-образного стола, стоял человек, облаченный в длинную одежду из темно-синего расшитого серебром шелка, длинный подбитый белым мехом плащ и колпак с зубцами. В свете факелов большой круглый медальон на его груди, наборный пояс и рукоять кинжала на поясе сверкали разноцветными огоньками украшавших их драгоценных камней. Человек был высок ростом, широк в плечах и крепок, но его длинное костлявое чисто выбритое лицо казалось неестественно бледным и слишком худым для такого массивного тела. Чуть дальше, за спиной этого человека, у края стола стояла еще одна фигура, облаченная в простой темный плащ с капюшоном, скрывавшим лицо. Мне показалось, что это женщина. Как бы то ни было, я поклонился со всей возможностью учтивостью: я почти не сомневался, что человек в синей одежде и есть великий маршал братства Ногаре де Бонлис.

– Маркиз де Квинси, - сказал маршал, и голос его звучал холодно и равнодушно.
– Вот и вы. Приветствую вас в стенах замка Маньен.

– Милорд, это большая честь для меня, - ответил я и вновь поклонился.

– Совершенно справедливо сказано. Это действительно большая честь, и я хочу убедиться, заслужена ли она вами.

Я промолчал - мне было нечего сказать. Маршал шагнул ко мне и вцепился в меня изучающим взглядом бледно-голубых глаз. Я подумал, что у Ногаре де Бонлиса лицо не воина, а скорее, инквизитора.

– Юноша из другого мира, - сказал маршал.
– Мне не приходилось слышать, чтобы живой человек, не призрак, не демон и не маг, мог преодолеть границы миров. Интересно, как у вас это получилось.

– Милорд, если вы пожелаете, я могу...

– О, не стоит!
– ответил маршал с улыбкой, которая означала, что де Бонлис знает мою историю не хуже меня самого.
– Так или иначе, оказавшись в наших владениях, вы за короткое время сумели достаточно громко заявить о себе. У вас нашелся влиятельный покровитель, который позаботился о вас. Его хлопотами вы были приняты в военную школу Паи-Ларрана в качестве стрелка вспомогательного корпуса. Однако там вы проявили непокорность и буйный

характер, не так ли?

– Милорд желает знать всю правду о том, что случилось в Паи-Ларране?

– Что вы можете добавить к тому, что самым дерзким образом оскорбили и изувечили сына одного из самых знатных лордов империи?

– Только то, что этот молодой господин повел себя недостойно своего высокого происхождения. Я лишь ответил на оскорбление, которое он нанес мне.

– Вы, человек без роду, без племени, имеете наглость судить о том, что достойно, а что нет?

– Милорд маршал, я знал, что вы неминуемо коснетесь моего, как вы выразились, низкого происхождения, - я понял, что должен сказать все вне зависимости от последствий.
– Так позвольте кое-что вам разъяснить. В моем мире уже много лет нет ни рыцарей, ни крестьян, ни слуг. Я мог бы вам рассказать, как это получилось, но боюсь, это займет слишком много времени. Да, у нас есть люди, которые ведут свою родословную от старинных дворянских родов, но уверяю вас - в нашем мире человека ценят за другое.

– И за что же?

– Например, за ум, способности, таланты, за трудолюбие, умение добиваться своего и ответить вызовом на вызов.

– Любопытно. Однако сейчас вы не в своем... мире. И в империи действуют имперские законы, освященные веками.

– Понимаю, милорд. И я не собираюсь ничего оспаривать.

– История в Паи-Ларране могла бы закончиться для вас весьма печально, но вам снова повезло. Сэр Роберт де Квинси, похоже, решил до конца сыграть роль вашего ангела-хранителя и сделал вас своим оруженосцем.

– Сэр Роберт сделал для меня очень многое. Я всегда буду вспоминать этого светлого человека с трепетом и благодарностью.

– Однако он вовлек вас в одно весьма сомнительное мероприятие. Не имея никаких полномочий, разрешений и распоряжений своего командования, он по собственной инициативе начал расследование, связанное с гибелью имперского курьера в Роздоле. И вы, как я понимаю, сопутствовали ему все это время.

– Да, милорд маршал.

– Попутно вы умудрились оказать большую услугу нашему послу лорду де Аврано, и только это обстоятельство спасло вашего господина от орденского трибунала. Но и после этого сэр Роберт продолжил делать то, чего не имел права делать.

– Милорд, - я вытащил из кошеля на поясе дневник сэра Роберта.
– Находясь при смерти, мой господин велел мне передать этот дневник командорам Высокого Собора. Надеюсь, он поможет лучше понять мотивы и намерения моего покойного покровителя.

– Полагаете, мы недостаточно хорошо знали его мотивы?
– Де Бонлис злобно сверкнул глазами.
– Я убеждаюсь, что вы действительно дерзки сверх меры.

– Сэр Роберт заменил мне отца, которого я потерял еще будучи ребенком, - ответил я, - и я не могу равнодушно слышать обвинения в том, что он совершил что-то бесчестное. Сэр Роберт пожертвовал собой ради империи. Он уничтожил роэллина - много ли рыцарей братства могут этим похвалиться? Он образец и пример для меня, и я готов отдать жизнь за то, чтобы на его имени не было темных пятен.

– Хм, иногда вы и впрямь говорите как благородный человек, - сказал маршал, но дневник взял.
– Хорошо, я передам эти записи Высокому Собору. Однако сейчас речь не о сэре Роберте - упокой Матерь его душу!
– а о вас. Ваш покойный опекун поставил нас в сложное положение. В истории братства не было случая, чтобы фламеньером становился простолюдин, да еще... чужестранец. Вместе с тем вы законный наследник титула де Квинси и Дарнгэмов. Смешно было бы это оспаривать. Вы, надо признать, понравились лорду де Аврано, который дал вам рекомендацию. Добавим к этим плюсам в вашу пользу еще один - покойный Ренан де Лагерн тоже перед смертью рекомендовал вас для вступления в братство. И чем прикажете объяснить такую странную симпатию к вам столь высокопоставленных братьев?

– Позвольте быть с вами откровенным, милорд маршал.
– Я чувствовал, как у меня от волнения горит лицо.
– Я знаю, на что вы намекаете. Мне кажется, что мое небывалое возвышение кое-кто связывает с моей возлюбленной - эльфийской девушкой по имени Домино, вместе с которой я оказался в вашем мире. Возможно, даже предполагается, что тут дело в каком-то могущественном колдовстве. Но это не так. Я мог бы рассказать вам историю Домино, однако уверен, что вы прекрасно ее знаете. Скажу только, что я люблю эту девушку и готов умереть, защищая ее доброе имя и ее репутацию.