Крестоносец
Шрифт:
– Самое прямое, маг. Вольно или невольно ты пытался нас пустить по ложному следу - кого заинтересует труп лошади, убитой болтом, а не заклинанием? Тело курьера исчезло - так его в реку скинули. Грабители, одно слово. Но ты недооценил братство, маг. Мы тоже владеем магическими навыками. И ты не мог знать, что Джесон, прекрасно понимая, что происходит, оставил на пограничном посте свою рубаху со следами крови, чтобы сбить со следа вампира, которого ты отправил в погоню за беднягой. И с монетой ты тоже опростоволосился, Шаи. Упустил из виду, что все предметы из усыпальницы вампира должны
– Не монета?
– Кривая усмешка исчезла с лица некроманта.
– А что?
– Подарок. Часть украшения, принадлежавшего той, что покоилась в этой могиле, ожидая, когда придет ее повелитель пробудить ее от смертного сна. Ты ведь знаешь древний язык Каттира, государства, в котором некогда правила прекрасная Иштар, верно? Тогда ты поймешь, что значат эти слова, маг: "Urra-ammal-nim-ashinnin-urra-me-kuur-tarran!"
– Молчать!
– завопил Ирван Шаи, лицо его перекосил ужас. Но было уже поздно.
Она появилась мгновение спустя. Сначала это была просто тень, скользнувшая по освещенным факелами кроваво-алым драпировкам стен зала, но чем ближе она подбиралась к нам, тем больше теряла свою призрачность, обретая плоть. Когда она прошла мимо меня, прошелестев своими одеждами, меня обдал жуткий холод, который заморозил во мне последние остатки мужества и желания бежать. Да не только во мне - и Лукас, и Домаш так же, как и я, приросли к полу и могли только наблюдать за тем, как высокая стройная женщина, облаченная в золото и пурпур, прошла дальше, туда, где стоял окаменевший от ужаса Ирван Шаи, и встала между ним и сэром Робертом. А потом она посмотрела на нас, и сердце мое замерло. Я увидел ее лицо. Такую красавицу невозможно себе даже представить, но кроме смертельного ужаса красота Иштар не вызывала никаких чувств. Это было лицо Смерти, которую какой-нибудь сумасшедший художник-эстет решил написать не в образе скелета с косой, а в образе прекрасного ангела - и картина вдруг ожила.
– Ammal-me-Hanuni-sur!
– сказала дьяволица, обращаясь к сэру Роберту (Господи, и у него хватило мужества и сил смотреть ей прямо в лицо!) - Кто ты такой, чтобы говорить со мной словами моего любимого?
– Я твой враг, - сказал сэр Роберт неожиданно твердым голосом.
– И я знаю слово Повеления.
– Видишь, что ты наделал, Ирван?
– спросила Иштар, даже не глядя на мага. Некромант замахал руками, потом бухнулся на колени.
– Госпожа, - пролепетал он, - я искал...
– Но не нашел, - Иштар выпростала правую руку из складок своего одеяния и сжала пальцы с длинными, выкрашенными светящейся зеленью ногтями. Маг захрипел и мешком повалился на пол, потом забился в конвульсиях. Я видел, как от его головы по полу побежала струйка крови. А после вампирица шагнула к сэру Роберту.
– Ты все еще хочешь меня убить?
– спросила она голосом, от звуков которого по телу пробегали ледяные волны.
– Более, чем когда-либо, - ответил фламеньер.
– Ты говорил со мной словами моего любимого, - сказала тварь с невыразимо жуткой
– Словами клятвы, выгравированными на моем свадебном украшении. Ты напомнил мне единственного, кто владел мной. И поэтому я поцелую тебя, прежде чем отнять твою жизнь...
Мы как в кошмаре наблюдали за тем, как чудовище положило сэру Роберту руки на плечи (я даже заметил, как вздрогнул мой господин при этом) и потянулось своим карминовым ртом к его шее. Именно как в кошмаре, потому что мы не могли даже пошевелиться и только наблюдали, как гибнет на наших глазах сэр Роберт де Квинси. Я услышал звук, какой издает вода, выливаясь в узкую воронку, увидел, как исказилось от боли лицо сэра Роберта.
И как в его глазах вспыхнуло торжество. Неожиданное и необъяснимое.
Время шло. Может, пролетели мгновения, может часы - я не знаю. Но Иштар, присосавшаяся к шее фламеньера, внезапно отпрянула от него так резко, что кровь из прокушенной вены оросила доспехи сэра Роберта. Голова твари запрокинулась назад, из раззявленного рта забил фонтан черного пара. За какие-то несколько мгновений Иштар буквально растаяла в воздухе. От нее осталась лишь куча грязного тряпья на полу и несколько золотых побрякушек. Вместе с ней рассыпались прахом два воина, еще недавно охранявшие Ирвана Шаи.
Лукас опомнился первым.
– Роберт!
– завопил он, бросаясь к рыцарю, осевшему на пол.
– Не кричи, - сэр Роберт зажимал рукой рану на шее, кровь сочилась у него меж пальцев.
– Мы победили. Я... я сделал это.
– Ты что наделал, старик?
– Суббота осекся, губы у него затряслись.
– Я победил, Лукас. Мы... победили. Она не ожидала.... Последнего поцелуя.
– Матерь всеблагая!
– Лукас покачал головой, потом повернулся к нам.
– Чего стоите? Надо немедленно отвезти его в Борчины. Может, мы успеем позвать к нему жреца...
Мы сидели за столом втроем - мертвецки пьяный Домаш, сильно пьяный Лукас и я. Почти трезвый. Я ужасно хотел напиться - и не мог. Не шло мне вино. Будто горло мне закупорили.
– Скорбит душа моя, взывая к небесам о милости для меня. Ибо знаю, что смертен, что прах есмь, и недолги дни мои на этой земле, - пели в комнате на втором этаже, - и вся надежда моя в Тебе, ибо милости жажду для души моей в час мой последний. Молю тебя об очищении и сострадании для меня, ибо кто пожалеет и утешит меня в мой смертный час, ежели не Ты?...
На втором этаже заскрипели половицы. Комтур Ольберт Флинзак вышел из комнаты, где соборовали сэра Роберта, медленно спустился по лестнице в зал. У огромного мускулистого мужика с бычьей шеей и лицом, посеченным шрамами, были красные заплаканные глаза.
– Он зовет тебя, сквайр, - сказал мне комтур, хватая кружку с вином.
– Ступай, он ждет.
Я не смог ответить. Не смог спросить, как сэр Роберт. Бессмысленно спрашивать. Просто кивнул, встал и пошел. Ступал ватными ногами по ступеням и слышал, как поют в комнате отходную для сэра Роберта: