Крестоносец
Шрифт:
– Лежать!
– шипит красный рот, брызгая на меня слюной.
– Прибью!
Нет, это все-таки кошмар. Обладатель уголовной рожи говорит со мной явно не по-русски, но я почему-то понимаю каждое слово. И еще - я начинаю задыхаться, потому что урод зажал мне не только рот, но и нос. А во второй руке у него огромный нож, и острие этого ножа раскачивается в сантиметре от моего правого глаза.
– Уууумммумуумммм!
– Лежать, раб!
Полог палатки за спиной урода откидывается, что-то сверкает в воздухе, и раздается глухой
Все, на что меня хватает - это резко перевернуться набок и выблевать на спальный мешок вчерашние шашлыки. А потом я слышу тихий и сердитый голос Домино.
– Проклятье, еще бы чуть-чуть, и не успела!
– Кх-кх-пх-фуу!
– Я пытаюсь встать на четвереньки и отползти подальше от вздрагивающего урода, забрызгавшего кровью всю палатку.
– Это... это что за...
– Вставай, быстро!
– Домино хватает меня за руку и помогает подняться.
В правой руке у нее клеймор Энбри. Именно им она зарубила гопаря, напавшего на меня. И хоть голова у меня пока совершенно не работает, я начинаю понимать, что это не сон. А если так...
– Надо уходить, - тихо и очень нехорошим тоном говорит Домино. Она очень бледная, и глаза у нее, и без того огромные, расширены и болезненно сверкают.
– Они нашли меня. Плохо дело.
– Кто нашел? Зачем ты его...
– я икнул, - убила?
– Он убил бы тебя. Энбри они уже прикончили.
– Что?!
– Я помертвел.
– Михалыча? Как, когда?
– Они выследили меня, Эвальд. Надо уходить быстрее.
– Погоди, погоди! Михалыч...
– Скорее же!
– Домино так толкнула меня, что я буквально вывалился из палатки.
Господи, лучше бы я не просыпался! Прямо у входа в палатку распластался мужской труп, одетый во что-то темно-серое с кожаными вставками. Край палатки был в брызгах свежей крови. А у берега я увидел Энбри. Он лежал головой к воде, рядом с воткнутой в песок удочкой, раскинув руки, в нелепой бутафорской монашеской сутане, и над ним уже жужжали мухи. Вода у берега была красной, алые щупальца уползали вниз по течению.
– Их было двое, но это только дозор, - сказала Домино.
– Остальные где-то рядом. Бежим, за мной!
Я был так потрясен, что ничего не расспрашивал - просто побежал за ней, вверх, по берегу, в сторону леса. Бежал, пока не запыхался, и ноги не начали подкашиваться. Домино, заметив, что я встал, побежала обратно.
– Ты что?
– сердито крикнула она.
– Михалыч...
– губы у меня начали трястись, и слезы сами потекли из глаз.
– Это что же такое, а?
– Я тебе все потом объясню, Эвальд. А сейчас надо уходить. Пожалуйста, поторопимся!
Она была испугана. Я это ясно видел, хоть и сам был совершенно растерян и никак не мог прийти
Мы бежали долго. Мчались сквозь лес, ломая ветки, раздирая одежду и распугивая на своем пути все живое. Не помню, как мы спустились в глубокий темный овраг, дно которого густо заросло высокими кустами. И только тут Домино остановилась - похоже было, что она сама выбилась из сил.
Несколько минут мы очумело таращились друг на друга и пытались отдышаться.
– Я...что происходит?
– только и смог выдохнуть я.
– Это вербовщики из Суль. Я думала, мне удалось уйти от них, но ошиблась.
– Какие вербовщики? Какой Суль?
– Тут в моей бедной помрачненной голове ясно вспыхнула новая мысль: у Домино просто крыша съехала. Девчонка приняла обычных рыбаков за каких-то таинственных вербовщиков, стырила у Михалыча клеймор и всех...
– Да-да, конечно, - начал я, косясь на оружие, которое Домино продолжала держать в левой руке.
– Все понятно. Давай поговорим. Только меч бы убрала. А еще лучше, дай его мне.
– Ясно, - Домино засверкала глазами.
– Ты думаешь, я чокнутая. Ну, хорошо, вот тебе меч, - она кинула клеймор к моим ногам, выпрямилась и будто стала выше ростом.
– А теперь смотри!
Развернувшись на каблуках, спиной ко мне, Домино вытянула перед собой руки и что-то выкрикнула. И тут же над ее раскрытыми кверху ладонями вспыхнул ком оранжевого прозрачного пламени, который она движением, похожим на волейбольную подачу, послала в окружающий нас кустарник. Пропахав в зарослях широкую дымящуюся просеку, файерболл ударился в ствол упавшей в овраг сосны и взорвался фейерверком искр. Моя челюсть провисла до самой земли, и какое-то время я был не в состоянии даже мычать, не то, что говорить.
– Вот, - сказала Домино, обиженно поджав губы.
– И это еще далеко не все, что я умею.
– Постой, откуда.... Ты что, маг?
– Я - дань, которую мой народ платит магистрам Суль. Меня и еще несколько моих соплеменников должны были передать вербовщикам, но я не стала ждать. Использовала оставшийся от отца харрас, чтобы получить эффект Сопряжения, и сбежала в открывшуюся реальность. Думала, они не догадаются. Теперь вижу, что вербовщиков нельзя сбить со следа.
– Магистры Суля, - сказал я, пытаясь сам себя убедить, что не спятил.
– Вербовщики. Харрас. Сопряжение. Нет, после пары литров пива "белочки" не бывает. Но Михалыч - он ведь умер. Он убит. Блин, это ведь на самом деле все происходит?
– Эвальд, милый, прости меня. Из-за меня ты попал в ужасную историю.
– Стоп, а где Арс и Алина? Они... их тоже убили?
– Я не знаю. Я слишком поздно почувствовала приближение вербовщиков. Выбежала из палатки и увидела Энбри: он стоял у воды и возился с удочкой. Он мне еще рукой помахал. А когда я поднялась к деревьям, то увидела, что местность стала совсем другой, и все поняла.