Крестоносец
Шрифт:
– Карьерный рост. Репутацию в братстве. И расположение очень влиятельных людей в Рейвеноре.
– То есть, я не получил бы Домино при любом раскладе?
– Эвальд, иногда мне хочется смеяться, когда я слышу тебя, а иногда хочется тебя ударить. Неужели эта девочка так много значит для тебя?
– Я люблю ее.
– Есть еще политика. Интересы империи.
– Знаешь, Элика, я даже не знаю, что сказать. Спасибо, ты раскрыла мне глаза. Я и раньше догадывался, что ваша сраная империя - это всего лишь колосс на глиняных ногах, а братство фламеньеров - сборище тупых чванных ублюдков, давно утративших свою силу. Теперь мне все ясно вдвойне: вы боитесь магистров Суль. Боитесь до
– Я перевел дыхание, от волнения мне не хватало воздуха.
– А теперь вам плевать на судьбу несчастной девочки, на мою любовь - вы просто используете нас, а потом отшвырнете, как обглоданную кость! Но вам это не зачтется, милые мои. Суль не оценит ваших иудиных поцелуев. Мы все станем их рабами, если они победят. Так кто из нас слеп, Элика? Кто из нас предатель?
– Наверное, кое в чем ты прав. Но мы ничего не можем изменить.
– Не хотим, - я сделал ударение на слове "хотим".
– Вы все время рассматриваете худший вариант развития событий. Но есть и другой.
– Конечно, - хмыкнула Элика.
– Отдать Домино тебе, убедить императора и братство объединиться с виари, может быть, еще и с терванийцами, и вместе противостоять магистрам. Ты это хотел сказать?
– А почему бы нет? Сэр Роберт и я сражались бок о бок с терванийцами против упырей в Баз-Харуме. Чтобы защитить Фор-Авек, я нанял моряков капитана Брискара, и они помогли мне справиться с мятежниками. Очень помогли. Пропасть, разделяющая народы, не так велика, как кажется.
– Высокий Собор не пойдет на союз с виари. Он возможен лишь в одном случае: империя должна признать права виари на земли, когда-то принадлежавшие моему народу. На провинции Калах-Денар и Кланх-О-Дор. Высокий Собор даже не захочет обсуждать этот вопрос. А уж тем более командоры не согласятся на союз с Терванией. И если начнется война с Суль, мой народ будет уничтожен окончательно. И в этом будет твоя вина. Ты своими действиями приближаешь эту войну.
– Я делал то, что должен был сделать. Я защищал мирных людей.
– Наверное, это судьба, - печально сказала Элика.
– Я ни в чем тебя не обвиняю. Очень скоро ты будешь объяснять свои поступки Высокому Собору, и тебе придется быть очень убедительным, Эвальд. Но сейчас речь не об этом. Подумай о Домино. Если бы она захотела остаться с тобой, она бы осталась. Но она выбрала другой путь. Догадываешься, какой?
– Элика, давай без шарад.
– Если совет домов виари получит убедительные доказательства того, что Домино является Блайин О"Реах, наследницей королевской крови, перед ними встанет трудный выбор. Передача Домино магистрам будет де-факто означать, что все дома виари признают себя вассалами Суль. Неизбежен станет союз между Суль и моим народом. Как тебе такой вариант?
– А если совет откажется выдавать Домино?
– Война с сулийцами будет только вопросом времени. И это будет война на учнитожение. Кого приведешь на помощь своей возлюбленной, Эвальд?
– Элика помолчала, потом внезапно кинула свою книжку в пламя камина.
– Домино все понимает. Она умная девочка. Я знаю, она любит тебя, Эвальд, сильно любит. Хотела бы я полюбить кого-нибудь так, как она. Но королевская кровь - гордая кровь. Домино никогда не позволит, чтобы ее народ пострадал из-за нее. Однажды она пыталась противостоять своей судьбе, выбрала бегство. В твой мир, Эвальд. Но после того, как Кара сказала ей, кто она такая, Домино больше не будет прятаться и спасаться бегством. Она будет со своим народом и примет свою судьбу. Боюсь, что эта судьба незавидна.
– Я найду ее, Элика, - я схватил эльфку за плечи. Странно, но на этот раз Элика даже не пыталась влепить мне по физиономии или вырваться.
– Я не позволю причинить ей зло. Никому не позволю. Я буду драться за нее до конца. И мы будем вместе.
– Тогда...
– тут Элик замялась, и я с удивлением увидел в ее глазищах уже знакомые мне озорные искорки, - тогда ты ведь не откажешься от моей помощи, верно?
– Значит, ты со мной?
– Я был изумлен.
Элика ничего не сказала, только высвободилась из моих рук и отвернулась. Я заглянул ей в лицо - на глазах у нее появились слезы.
– Почему ты плачешь?
– Потому что. Уходи, Эвальд. Ненавижу, когда кто-то видит, что я плачу.
– Я огорчил тебя?
– Нет, - тут она вытерла слеза пальцами и улыбнулась.
– Ты дал мне надежду...
Письмо доставил в цитадель человек с корабля, вошедшего в порт в день зимнего солнцестояния. Всего три строчки, написанные твердым уверенным почерком:
"Магистр де Ганнон умирает. Жду тебя с новостями с Порсобадо, о которых просил. Все дела передай своему заместителю. Будь осторожен и никому не доверяй. О.Ф."
– Капитан велел передать вам, милорд шевалье, что корабль будет готов к отплытию через три часа, - сказал матрос.
– Каюты для вашей милости и ваших спутников готовы. У вас будут еще какие-нибудь пожелания к моему капитану?
– Нет, - ответил я, пряча письмо.
– Ступайте.
Итак, наступает час "Икс". Час выборов нового великого магистра. И час моего позора или славы. Оливер де Фаллен ждет меня в Рейвеноре с новостями. Что ж, у меня есть, что сказать Высокому Собору - и не только им. Есть, чем удивить высших сановников братства.
В Фор-Авеке мне осталось сделать только три дела.
Сообщить байору Домашу, что с этого момента он назначается комендантом крепости до прибытия нового шевалье.
Предупредить Элику, что мы отправляемся в путь.
И собрать свои вещи.
– Шевалье Эвальд де Квинси де Латур, маркиз Дарнгэм!
Я вошел в зал, наполненный народом. Десятки пар глаз посмотрели на меня. Я поклонился, как и полагалось по этикету - сначала пустующему креслу великого магистра, затем правой части зала, где восседали командоры, верховный имперский инквизитор Тома де Лиссард, верховные маги Охранительной Ложи, легат императора и орденские шевалье, после левому крылу, где сидели рыцари-выборщики, представители городских магистратов и общин. Встретился взглядом с Оливером де Фалленом - великий подскарбий братства сидел справа от императорского легата. Кресло рядом с де Фалленом было пустым: это было мое кресло.