Крестоносец
Шрифт:
Роланд почивал как ни в чём ни бывало. Послушав его дыхание и удостоверившись, что мой товарищ жив и вроде как здоров, я улёгся рядом, решив все дела отложить на утро. Удивительно, но вырубился я почти моментально.
Роланд проснулся раньше меня. Я сел, сладко потянулся, потёр кулаками глаза.
— Всё дрыхнешь? А я что-то хозяйку найти не могу.
В то же мгновение события минувшей ночи так ярко встали перед глазами, что я невольно вздрогнул. Может, это был всего-навсего сон? Как бы мне хотелось в это верить.
— Роланд, подожди меня здесь, нужно проверить кое-что,
До подножия скалы добрался быстро, тропинка и впрямь тут имелась, вела наверх. Я попросил Роланда обождать внизу, а сам быстро взбежал по ней наверх. Точно, каменный «стол» был на месте, а рядом — одежда Урсулы. Поднял тряпки, встряхнул, и на камень выпала баночка толстого стекла тёмно-коричневого цвета, заткнутая широкой деревянной пробкой. Как только не разбилась…
Не без труда откупорил, нюхнул и сморщился. Не знаю, как пахнет вытопленный жир девственниц, но, похоже, в ополовиненной баночке хватало и каких-то других ингредиентов. Любопытно, действительно ли эта мазь обладает чудесными свойствами, или всё же старуха является мощным гипнотизёром? Или то и другое вместе? Я по натуре материалист, и ни в какое волшебство никогда не верил, поэтому решил, что, скорее всего, дело именно в старухе, а мазь… Ну, может, в неё намешано что-то вроде афродизиаков, усиливающих воздействие гипноза.
Подумав, всё же сунул баночку в поясную сумку. Надо будет как-нибудь озаботиться изобретением карманов, всяко удобнее таскать разного рода мелочь.
Подошёл к обрыву, глянул вниз. Метров сорок, пожалуй, будет, выжить при падении с такой высоты — задача не из лёгких. Даже если твоё падение смягчит крона растущего внизу дерева. А я увидел обломанную ветвь одного из них, значит, точно сиганула старуха, не привиделось.
Спустившись вниз, принялся исследовать местность, но, к своему удивлению тела так и не нашёл. Может, лесные звери утащили, медведь какой-нибудь, или волки? И следов крови не видно. Хм, всё страньше и страньше.
Дома старухи ожидаемо не оказалось, как и кота. Может, по кошкам шлёндрает, а может, отправился хозяйку искать.
Внимание привлекло мычание коровы. Блин, а если старуха ведьма, выходит, молоко у коровы должно было сразу скисать? Зачем тогда ей корова? Враки поди. А вот с коровёнкой надо что-то делать, вымя небось распирает.
Нашёл более-менее чистое ведро, на всякий случай ополоснул водой из ручья, после чего, усевшись на деревянную колоду, подставил его под вымя, за соски которого и принялся поочерёдно дергать. Делал я это первый раз в жизни. Поначалу бурёнка дёргалась, и молоко едва брызгало, потом то ли я вошёл в ритм, то ли корова привыкла, но молоко стало тугими струями бить в ведро. В итоге набралось чуть больше половины, когда я понял, что вымя пусто.
— Вот уж не думал, что ты ещё и коров умеешь доить, — услышал я позади себя удивлённый голос Роланда.
— Святой Януарий, — ответил я, вставая с колоды.
Тот понятливо покачал головой. Всё же вовремя я сочинил легенду про Януария: упомяни его имя — и любая твоя странность тут же обретает черты божественного откровения.
Позавтракали тем, что нашли, ну и от парного молочка я не отказался. Затем я отправил Роланда задать
Ничего примечательного, обычная утварь, в сундуке — тряпки и мешочек с серебром. Десятки три денье, я даже брать не стал. А потом решил проверить дом на наличие подпола. Откинул циновку и обнаружил кольцо в квадратной крышке ведущего вниз люка. Дёрнул на себя — крышка поднялась. Трут и огниво нашлись, не пришлось за своими идти, запалил тростниковую свечу. По шаткой лесенке спустился в довольно приличных размеров погреб.
Ого, сколько здесь всяких склянок и глиняных горшочков. Вот и догадайся, что к чему, наклеек-то нет. Наверняка можно было бы что-то с пользой позаимствовать, но как бы себе не навредить, не зная, для чего тот или иной порошок или мазь.
Выбрался наружу, опустил крышку люка, подвинул циновку на место. Роланд уже закончил с лошадьми, даже оседлать успел всех троих. А я увидел за оградой любопытную физиономию мальчишки лет семи-восьми.
— Эй, парень, иди-ка сюда! Иди, иди, не бойся.
Когда он приблизился, с любопытством разглядывая висевший у меня на поясе меч, я спросил:
— Как тебя звать?
— Франсуа.
— Тут такое дело, Франсуа. Хозяйка, Урсула, давшая нам ночлег на ночь, ночью куда-то исчезла, мы так и не смогли её найти. У тебя есть родители?
— Да, отец, мать, три сестры и два брата, — принялся перечислять малец.
— Прекрасно! — остановил я его, пока он не добирался до кошек и собак. — Попроси своих родителей присмотреть за домом и скотиной. Если Урсула не появится, то пусть тут хозяйничают. Понял?
— Ага, — кивнул тот.
— Всё, беги, а нам с другом пора отправляться в Париж.
— В Париж? Вчера тут проходило много рыцарей. Вы с ними, неверных бить?
— Угадал. Подрастёшь — в следующий поход с собой возьмём. А теперь беги, некогда нам.
Франсуа умчался, а я поинтересовался у моего спутника, уже седлавшего свою лошадь:
— Скажи, мой юный друг, а Бурж в какой стороне?
— Так мы сегодня к вечеру должны до него добраться, он по пути. Там и заночевали бы. Оттуда ещё два дня пути. А почему ты спросил?
— Да так, просто в памяти отложилось название городка. Ладно, поехали, здесь нам уже делать нечего.
[1] Плащ католического священника
[2] До появления очков в качестве приборов, улучшающих зрение, использовались отдельные полированные кристаллы или куски стекла для одного глаза. Очки были изобретены, по-видимому, в Италии в XIII веке
[3] Первый бал, о котором имеются сведения в истории, был дан в 1385 г. в Амьене, по случаю бракосочетания Карла VI с Изабеллой Баварской.
[4] Тростник собирали, как урожай, затем высушивали его, снимая верхний слой. Оставалась только твёрдая сердцевина. Она и служила элементарным фитилём. Затем сердцевину пропитывали топлёным животным жиром. Когда жир высыхал, сердцевина становилась легковоспламеняющимся источником света.
[5] В средние века рыцарским талисманом, оберегающим своего хозяина от тяжёлых ранений, была обыкновенная луковица.