Крестоносец
Шрифт:
Иоанн Васильевич тем временем уже отошел к Москве и предпринимал лихорадочные действия, по подготовке ее к обороне. В силу своего разумения, конечно.
Для некоторых читателей, конечно, несколько странно — почему столько находясь рядом с Андреем Царь не перенял передовые приемы и не за пару лет не подготовил войско нового строя? Ну а что? Собрал крестьян да прочих. Загнал их в учебку. Погонял полгода-год. И готово. Вон — в Советской армии из обычного школьника за полгода лет выковывали бойца территориального ополчения, сиречь призывной армии. И потом он занимался фигней следующие полтора года.
Но был нюанс.
Даже если отбросить аспект понимания, что весьма немаловажно, даже если отбросить аспект низкой боевой эффективности такой милиции — призывного иррегулярного ополчения, что также крайне важно, мы получает одну сложность, которую просто так не решить. Нет, понятное дело, что непреодолимых проблем там не имелось. Но…
Суть вот в чем.
Собрать толпу крестьян — не проблема. Но чтобы их превратить в солдат, требуется подвернуть их подготовке. И если начинать с нуля, то нужно сначала набрать маленький отряд. Размером в отделение-взвод. Погонять его полгода-год. Потом на его основе развернуть нечто большее, используя этот, уже подготовленный личный состав в качестве костяка. В качестве основы. И что очень важно — в качестве унтеров и офицеров. Ведь в одиночку с ним уже не справишься.
Потом, через годик, можно еще увеличивать, масштабируя войско. Так что даже на один маленький полк тех лет раньше через три-четыре года попросту не выйти. И это — при ясном и четком понимании того, что нужно делать у человека, принимающего решение.
Проблема была еще и в том, что требования к командиру, по мере роста должности, также росли. Как в плане подготовки и образования, так и в аспекте личных качеств. И линейно масштабировать взвод в полк попросту нельзя, потому как не каждый рядовой может потянуть роль унтера, и не каждый унтер способен вытянуть роль младшего офицера. И так далее.
А еще есть аспект откармливания.
Это ведь только в сказках крестьянин могуч да силен в стародавние времена. На практике он рос в условиях постоянного голода. И вырастал как правило очень скромного роста, да еще и будучи доходягой. На минуточку типичный призывник Российской Империи 1914 года имел рост в районе 150–155 см. Плюс-минус. А ведь русский солдат выглядел довольно крепким и сильным на фоне того же японского. И в период рекрутчины, например, первый год-два этого доходягу просто откармливали. Про умственные способности людей, выросших в таких условиях, даже и говорить не приходилось.
В оригинальной истории в России для решения подобных задач, например, при Алексее Михайловиче, как правило, опирались на иностранных военных специалистов. И не только в России. Когда сразу набирали более-менее толковых командиров, которые годами приводили в удобоваримое состояние выданные им контингенты.
Годами. Это важно. Потому что дело это не быстрое.
Андрей поступил несколько проще. Как своего рода «читер». Он воспользовался военнопленными европейцами, которые в основе своей и подготовку имели, и навыки, и понимали плюс-минус, что от них требуется. И просто откорректировал их. Да еще с опорой на своих людей, которых выращивал и подготавливал уже несколько лет, вдумчиво выращивая из крошечного отряда менее чем в десять бойцов. Но даже в этом случае потратил на это около
И это только один аспект. Учеба и подготовка. А ведь были и другие проблемы. Например, бытовой. Вот собрал ты толпу крестьян, мысля превратить их в солдат. И куда ты их заселять станешь? Им ведь казарму надо ставить или домишки, дабы заселить слободой. Им же как-то питание организовывать требуется. И форму. И обувь. И оружие. И всякое прочее снаряжение.
Целый квест.
Многолетний и весьма непростой квест.
Иоанн же Васильевич, хоть и общался с Андреем, но вырос в определенной среде и был ее продуктом. Тем более, что собственно Андрюша еще ни разу пехотой свои бои не выигрывал до похода 1559 года. И в глазах Царя его слова были просто словами.
Молодой Палеолог прекрасно понимал и эти обстоятельства, и людей, с которыми он имел дело. Люди ведь думают в рамках той парадигмы, в которой они живут. По этой причине он и задумал всю эту авантюру, планируя вернуться с фанфарами к «обосранным жопкам», не рассчитывая на какой-то значимый и крепкий успех в Крестовом походе. Он хотел, как Наполеон — просто немного погулять, пошуметь, давая возможность директории добротнее обгадиться. Понятное дело, что Царь и его бояре не директория. Но ситуацию это не меняло. Ибо, даже если бы они захотел, то прыгнуть выше головы не смогли бы.
Эпилог
1559 год, 19 сентября, Константинополь
Андрей оказался немало удивлен столь обширной делегацией, прибывшей к нему из Москвы. Да, он был уверен — пришлют кого-то. Но сюда же добрая половина Земского собора прибыла. Минимум. Самая ее уважаемая часть. Да не просто так, а с богатыми подарками. И вообще — вели они себя так, словно это посольство какое-то.
— Вы меня удивляете, — произнес молодой Палеолог, сидя на небольшом «колхозном» троне. На подушке, как Султан он сидеть не желал, а нормально трона так быстро найти не сумел. — К чему эта пышность?
— Андрей Прохорович, — самым елейным голосом промолвил Патриарх Сильвестр. — Мы прибыли к тебе умолять о помощи.
— Ляхи жить не дают? — чуть усмехнувшись, осведомился парень.
— Они проклятые. И литвины. И ливонцы. А сказывают, что еще и швед та крымчак собрался злодейства чинить. Со всех сторон Русь матушку обложили.
— А что Иоанн Васильевич?
— Так… — начал было один говорить, но его Иван Шереметьев перебил.
— Андрей Прохорович, мы пришли тебя просить сделать милость и принять венец соправителя Иоанна Васильевича.
— ЧЕГО?! — ошалело воскликнул Андрей, рывком поднимаясь со своего седалища. — ДА ВЫ С УМА СОШЛИ!
— Земский собор о том единогласное решение принял. Звать тебя соправителем. И Царь-Государь наш сие приговорил. И письмо тебе о том писал своей рукой.
— Опять его до ручки довели? — очень мрачным взглядом обведя этих гостей, прорычал Андрей. — Чай не от сладкой жизни на такое пошел.
— Не мы, Андрей Прохорович. Ляхи да литвины. — тихо возразил Иван Шереметьев.
— А не вы ли помещиков на непослушание подбивали? А не вы ли мешали ему реформу воинскую проводить?