Крестоносец
Шрифт:
Среди них, в процессе профессиональной сортировки, он и обнаружил Сильвио. Относительно молодой мужчина провел больше десяти лет на службе своего покойного господина и собаку съел на вопросах безопасности. Ибо в Италии тех лет эти вещи были отнюдь не праздным баловством. Все друг друга люто-бешено травили и резали с самым изворотливым упорством.
Цивилизация-с!
И вот теперь Сильвио стоял рядом с беременной Марфой, преданно смотря на нее. Женщина эта оказалась под стать своего супруга. Удивительно образованной и изощренной умом, даже по меркам Италии. Здесь же она сияла просто как яркая звездочка. И, разобравшись в обстановке, он
— Госпожа…
— Ты все сделал?
— Я послал весточки нашим людям в Калугу, Коломну, Белев, Серпухов и прочие города округи. По самому городу нашему сорванцы гуляют и внимательно приглядывают за прохожими. Отец Афанасий и его люди также начеку.
— А моя охрана?
— Она всегда готова отразить нападение. Десяток мавров готовы в любой момент сопровождать тебя в поездке, а два остальных десятка — присоединится, если потребуется. Ваши с князем родичи в графстве также поставлены в известность о возможных неприятностях. Уверен, что они не оставят мои слова без внимания.
— Патрули?
— Город и его округа под самым пристальным контролем. Городская стража усилена добровольцами из числа милиции[1] и уже сегодня ночью со всем радением держала улицы города под контролем. А служилые татары Ахмета и без того рыщут в округе, до пяти дней пути от Тулы, отлавливая разбойников. Уверяю тебя, Госпожа, в город комар не пролетит без твоего ведома.
— Со стороны степи тоже?
— Разумеется. Многие татары, после взятия Азака, присягнули на верность Иоанну Васильевичу и поступили под руку воеводы Тулы. Твоему супругу. К которому имеют самый трепетный денежный интерес, ведь он скупает у них шерсть и кожу по твердой цене. И обеспечивает защиту. Я им всем разослал весточки и уверен — они станут присматриваться ко всяким подозрительным путникам или опасным болтунам. Им не выгодно сориться с вами.
— Отрадно слышать, — кивнула она, вновь огладив свой живот. Ее третья беременность проходила спокойно. На удивление без токсикозов и прочих неприятностей. Сын, дочь и теперь еще кто-то. Как отметил Андрей:
— Главное, чтобы не барсук.
— Почему барсук? — удивилась тогда Алиса.
Но супруг лишь отмахнулся в своей привычной манере. Он далеко не всегда объяснял свои шутки. И если оказывалось, что жена просто не в курсе какого-то кусочка дискурса, без которого юмор не удался, то он и не парился. Как показала практика, долгое объяснение позволит все разъяснить, но смешнее от этого не станет, ибо упущен момент.
Княгиня еще немного пообщалась с Сильвио, обсудив и тщательно проговорив все меры безопасности. И только после этого выдвинулась за пределы чертогов воеводы, где жила. Пока во всяком случае.
Это была небольшая каменная крепость башенного типа, построенная под сильным влиянием японской архитектуры. Массивный нижний этаж представлял сплошную стену. На втором этаже располагался вход внутрь с высокого крыльца. Да так сооруженного, что с него невозможно было даже пытаться пробить тараном ворота. Дальше начинались этажи с каскадом черепичной крыши и плавным уменьшением сечения постройки. На самом же верху красовалась небольшая наблюдательная башенка в духе этакого «чайного домика», откуда открывался прекрасный обзор на округу. И там круглосуточно находился наблюдатель, отслеживая
Внутренние этажи с довольно высокими потолками имели крепкие, массивные перекрытия и мощные просторные лестницы. Это, конечно, не способствовало удобству обороны, но перед Андреем подобных задач и не стояло. Ведь резиденция воеводы — здание административное. Вот он и постарался обеспечить себе и своей семье определенный комфорт для жизни и работы.
Это здание было символом развития Тулы, которая продолжала развиваться чудовищными темпами. Городом светлого будущего. Сказкой во плоти. Чуть ли не царством славного Салтана, что на острове Буяне. Хотя обыватели Московской Руси иной раз про город болтали такое, что сказка Пушкина извелась бы завистью…
На левом берегу Упы к маю 1559 года стоял не только кремль, но и контур внешних стен, защищавший весьма приличный посад. Очень неприятных для любых местных противников стен. Землебитных, толстых, высокий, облицованных скорлупой «римского» кирпича.
Здесь располагались казармы и обширный жилой фонд. Кирпичный или землебитный. Причем полностью. Все в городе успели переделать. Причем город, перестроенный по строгому плану обладал ровными, как отчерченными по линейке, улицами. Небольшими аккуратными площадями. И прочими атрибутами цивилизованного места. Ибо, по мнению Андрея, цивилизации без порядка не бывает.
Важным нюансом стало то, что вся жилая застройка в Туле оказалась либо двухэтажной, либо еще более высокой. Вслед за князем уважаемые люди города решили обзаводится пусть малыми, но башенками. Ибо это оказалось удобно. Площадь они занимали малую, а всякого разного вмещали великое множество…
Через реку Упу был переброшен временный наплавной мост, который каждую ночь размыкался, пропуская лодки, струги и прочее. А рядом с ним потихоньку строился стационарный каменный мост. Зимой 1558–1559 года удалось сформировать два массивных быка. Благо, что река не шибко глубокая. И, пробив лед, получилось их попросту отсыпать из изрядной массивности камней. Сейчас же, в мае, небольшая бригада строителей формировала волнорез из кусков привезенного гранита. Это было крайне важно из-за ледохода, дабы у быков не получались заторы.
Работ пока по каменному было выше крыши. Но перспективы радовали Марфу и вызывали восторги у жителей города. В том числе и потому, что на правом берегу Упы стоял еще один укрепленный район города. Новый. Полностью и безраздельно принадлежавший Андрею.
В районе слияния Упы и Тулицы, где в былые времена стоял древний кремль Тулы, потихоньку велись работы по возведению княжеского подворья. Укрепленного. То есть, по сути, еще одного башенного замка в японском стиле, только с некоторым защищенным двором.
По правому берегу Тулицы располагался конезавод.
А вот по левому берегу Тулицы… Здесь находилось все самое интересное — сосредотачивалось все мануфактурное производство города.
Источником энергии стал так называемый Андреев пруд, созданный там же, где и разместился в петровские времена Демидов пруд. Тулица, перегороженная платиной, затопила обширные заболоченные берега. Только, в отличие от поделки Демидова, князь сразу же занялся дноуглубительными работами. На одном берегу цеплял к упору лебедку и тянул за канат утяжеленный нож-брус, что вытаскивал размягченный водой грунт. И так несколько раз. Потом переходили на соседний участок и заносили на плоту нож этого импровизированного грейдера соответственно.