Крестоносцы
Шрифт:
– Буду знать, - ответил ему Михазл, - и буду помнить об этом.
– Сознай силу свою в себе же, - продолжал бог-отец, - и сохрани ее до дня нужного и благочестивого. Не ведай людям больше ни о чем и откажись привселюдно от имени своего. И назовись Христом, ибо ты и есть он в другом теле, исполненном мною. И душа твоя вознесется снова и успокоится до других времен. Помни об этом, сын мой.
– Буду помнить, - отвечал ему Михаэл.
– И еще одно помни. Мать, отец твои будут там, но не отдай их на казнь какую
– Запомню об этом.
– Тогда, уходи и унеси душу свою подальше от зол людских, и когда обретешь в себе силу другую, то позовешь меня снова. Прощай, сын мой.
– Прощай, Отец мой, и спасибо тебе за совет твой и объяснение.
Михаэл подчинился этому и исполнил его волю до конца. Он ушел в горы, как когда-то уходил Иисус и обосновался там, собирая всю силу свою воедино, оставленную где-то на большой, пройденной им самим дороге в душах людских.
И сила эта собралась воедино спустя время и превратила его в совершенно другого человека.
Он начинал понимать многое. Он начинал понимать сны свои, ранее им увиденные. И, протягивая руки к небу, Михаэл говорил:
– Спасибо тебе, Отец мой, за силу эту большую. Спасибо за обученье твое во всем. Стал я разбираться во многом и разном. Стал чувствовать что-то другое, чем ранее. Благодарю тебя за это и желаю добра тебе и многие лета жизни твоей святой.
Шли дни, а за ними недели и месяцы. Михаэл жил вдали ото всех и это его радовало. Он вдыхал свежий аромат земли родной и воздыхал благосклонно на ее очагах. Он сам себе готовил пищу, и разное другое делал также сам, ибо был он один, и был свят в своем одиночестве.
Птицы окружали его жилье и не боялись его. Звери ходили рядом и не трогали его. Рыба в ручьях, вытекающих из глубоких горных расщелин, также не уходила прочь.
И было в этом одно единое объяснение всему. Человек окружил себя природой и слился в ее едином кругу. И он уже не чувствовал себя каким-то уязвленным или недопонятым другими. Михаэл был упоен силой природного благословления и был счастлив от этого вдали от людских пороков.
Но настал такой день, когда бог позвал в путь его близкий и одновременно далекий, ибо то, что пришлось ему вынести потом, не доводилось выносить кому-либо еще.
И отправился Михаэл по дороге в город, стоявший поблизости, ибо чувствовал, что путь его там будет закончен. Но не пугался он этого и шел смело на казнь свою от того же людского зла.
Только раз остановился Михаэл на пути своем к городу, заходя в какой-то дом, стоявший одиноко средь полей огромных. Встретил его на пороге человек какой-то и пригласил в дом отведать пищи какой и испить вина всякого.
Михаэл согласился и вошел внутрь. Тут же его схватили и, привязав к стулу, начали спрашивать, кто он и куда идет.
– Я сын божий, - отвечал
– Ты посмотри, - засмеялся один из схвативших его, которого по странному совпадению звали Тираний, -называет себя сыном божьим, вероотступник клятый. А ну, признавайся, кто ты. Часом, не Михаэл тебя зовут по прозвищу освященный?
– Да, - так меня зовут в мире людском, - спокойно отвечал им Михаэл.
– О-о, - выдохнули с радостью оба его мучителя, - вот нам повезло как. Знаешь, какую награду мы за тебя получим?
– и они дружно расхохотались.
– Какую?
– поинтересовался Михаэл.
– О-о, это большая награда, - не сказал Тираний, грозя ему своим пальцем, - нам хватит, чтобы прожить до конца дней своих, - и они снова вместе расхохотались.
Затем второй, которого звали Акеналий, просил снова:
– А ты не путаешь нас, чтоб посмешить потом кого-то?
– и он грозно сдвинул густые брови.
– Нет, не путаю, - ответил Михаэл, посмотрев ему в глаза.
И почему-то от этого взгляда тому стало плохо, и он даже попятился назад, хватаясь за свое сердце.
– Что это с тобой?
– испуганно произнес Тираний.
– Заболел, что ли?
– Он.., он.., - лепетал второй, отступая дальше под взглядом назад и тыча в него своим пальцем, - это действительно он. Чувствую силу его демоническую или, как там говорят, дьявольскую. Гореть ему на костре живьем, - долепетал он до конца свою речь и уперся в стену.
Тираний боязливо посмотрел на Михаэля, а затем, подойдя к Акеналию, тихо спросил:
– Что делать будем? Надо как-то сообщить нашему святому отцу об этом.
– Сам знаю, - ответил второй, - а вдруг он нас обманет? Может, лучше отвезти его прямо к папе. Это ведь он издал указ поймать его.
– Да, да, - задумчиво произнес Тираний, почесав свою давно не мытую голову, - твоя правда. Может и обмануть. Папа его возблагодарит лично и окажет милости всякие. Значит, больше и даст.
– Тогда, повезем его сами, как злодея великого, - сказал Акеналий.
– Так-то оно так, - почесал снова голову Тираний, - а, что мы люду встречному скажем? Или вдруг донесется это до ушей отца святого? Что тогда будет?
– Не знаю, - решительно ответил второй, - думаю, надо все-таки везти самим. На святого отца надежды мало. Сам видел, как он жульничал и пьянствовал недавно.
– Да, ну?
– удивился первый.
– Э-ка, невидаль, - улыбнулся немного Акеналий, - я еще и не то могу рассказать.
– Так, что решили?
– вдруг спросил у них Михаэл.
– Или, может, я сам пойду в город? Как думаете?
– Тебя не спрашивают, - огрызнулись одновременно оба, - помолчи пока.
– Что? Не знаете, кому больше достанется за мою голову?