Крестоносцы
Шрифт:
— Да, но второй провал подряд… Они могут заподозрить Джин, — возразил Майк.
— Могут, — согласился Дэвид. — Магеллан, главный организатор всего, на свободе. Его никто не преследует, никто не охотится. О Магеллане будто не знают. Вот тебе весомый аргумент как раз в пользу Джин. Она видела его, слышала голос, знает о существовании Магеллана. Мы не знаем, сколько подобных операций у них срывается. В конце концов, иракские силы безопасности и разведка коалиции тоже не дремлют. Мало ли кто еще может выступать информатором. Они начнут поиски, но, думаю, пока не заподозрят Джин. У нее будет время. Что касается Магеллана, ты ни при каких обстоятельствах
— Это так, — подтвердил Майк. — Привыкли.
— Сосредоточься на госпитале. Возможно, тебе еще раз придется поехать к Удею.
— Не возможно, а точно, — Джин качнула головой, — Такуби сообщил просьбу аятоллы следить за его выздоровлением. Они пришлют за мной, и, мне кажется, не один раз.
— Очень хорошо. Это для нас неоценимый источник сведений. Будь осторожна, повторяю! Не попадайся на глаза Магеллану. Он очень коварный и опасный человек. Всегда помни мой совет и держись в стороне. Как только мне пришлют сведения по Энн Баскет, продумаем наши дальнейшие действия. Со своей стороны, по личным каналам, я постараюсь вбить клин между мэром и его заместителем, а также проведу беседу с главным местным полицейским. Нужно сократить Магеллану поле действия и ограничить его свободу. Надо поставить преступника в рамки, в наши рамки, и он окажется как птица к вольере — просторно, но особо не полетаешь, только от стенки до стенки, от стекла до стекла.
Выйдя от Уитенборна, Джин сразу направилась в госпиталь — узнать, нет ли новостей от Натали по поводу Вани Коновалова. Майк остался с Дэвидом. Они собирались обсудить детали патрулирования. Джин торопилась вернуться в иракскую больницу и не спускать глаз с Магеллана, не упустить ни одного его шага. Сведения о заместителе мэра Эль-Кута, полученные от Уитенборна, тяжким грузом давили сердце, и вся прежняя бодрость, энергия куда-то исчезли, уступив на время место печали в душе молодой женщины.
Войдя в свой кабинет, она взглянула на экран ноутбука — ответ от Натали мелькал, показывая начало сообщения: «Пожалуйста, свяжись со мной, когда сможешь…»
Джин села в кресло, но не стала щелкать курсором по значку и читать письмо матери, а извлекла из памяти компьютера фото — несколько снимков последнего лета во Флориде, которое они провели вместе: она, Майк, Кэрол, Крис и Джек. Когда Крис был еще жив, а до трагедии оставалось полтора месяца, никто не чувствовал беды и грядущей войны.
Песок пляжа, белее рассыпанного сахара, высокий пенистый гребень океанской волны, бесконечно синее небо и десятки чаек, кружащихся над волнами. Загорелые, улыбающиеся лица, совершенно здоровая, счастливая Кэрол с едва заметными ямочками на щеках. Их теперь не отыщешь на ее измученном, иссохшем от болезни лице. Кэрол давно не улыбается — просто нет сил.
Вот Джек опустился на песок, держится за ногу. В воде его обжег «португальский кораблик» — ярко-синяя медуза с хвостом в несколько десятков метров длиной. Все собрались вокруг Джека, а он морщится от боли и одновременно смеется.
Крис присел на корточки и смотрит на нее, Джин. Осмотрев ожог, он спрашивает, пройдет так или лучше полить, как обычно, кока-колой. Молодая женщина соглашается на лед, и Майк достает из термоса несколько ледышек, которые обычно
Эта боль пройдет, но другая, к несчастью, не пройдет никогда. Когда, протянув руки к экрану телевизора, молодой человек будет растерянно повторять, глядя на разрушающуюся башню: «Там же папа, там же папа…» Кэрол, так и не зная, удалось ли Крису выбраться, или он остался внутри, в ужасе прижмет к себе голову сына, захлебываясь слезами от отчаяния. Спустя несколько часов они узнают от нее, Джин, что Крис остался внутри. Его, как и многих других, сейчас ищут спасатели, но язык не повернулся тогда сказать: «Кэрол, он, наверное, погиб».
Безумная надежда теплилась до конца, пока не объявили об отсутствии выживших. Он сгорел дотла. От Криса нашли ботинок и расплющенный, оплавившийся мобильник. По нему молодого человека и опознали. Странно, но аппарат еще работал, а на разбитом экране светилось лицо Кэрол. Крис смотрел на нее в последние мгновения своей жизни.
— Джин, ты вернулась? Как все прошло? — В кабинет заглянула Мэгги. — Что с тобой?
Джин сидела неподвижно в кресле, глядя на фотографии трехлетней давности. Слезы беззвучно катились по щекам.
— Все нормально? — Мэгги присела рядом, заглядывая молодой женщине в лицо. — Я все послала твоей маме, как ты просила.
— Спасибо, Мэгги. — Джин заставила себя улыбнуться. — Мама уже прислала ответ, — она кивнула на мелькающий значок, — но я пока не читала. Ты знаешь, это секретная информация, но я скажу так — мы, кажется, нашли человека, причастного к смерти Криса. Одного из них, — уточнила она. — Он здесь рядом, в Эль-Куте. Мне выпал странный шанс столкнуться лицом к лицу с одним из убийц.
— У меня 11 сентября, слава богу, никто не пострадал, — вздохнула Мэгги, — но у моей сестры там подруга погибла. Она работала в офисе где-то на последних этажах. Никаких шансов. Они дружили с детства, еще со школы. Она часто приходила к нам домой. Очень милая и способная девушка. Была как член семьи. Эта напасть касается не только тех, у кого погибли родственники, но и всех американцев. Это наша общая боль.
— Они, подпитываемые нечестными деньгами, научились водить самолеты и убили наших родных людей, — ответила Джин. — Исламисты так хотели заставить нас жить в страхе, как здесь в Ираке жили все, даже приближенные к Саддаму вельможи. Еще недавно в страхе также жили люди в стране, откуда родом моя мама. Властители советской Москвы учили приспешников Саддама. Они спонсировали его деньгами и осуществляли свое влияние в этом регионе. Эти люди вырастили монстра, и он перенял все замашки от их кровавого демиурга. Когда Союз одряхлел и развалился, Саддам попытался заигрывать с Западом, используя свою нефтяную власть, но старые связи, коммунистический терроризм, всегда прикрывавшийся народно-освободительной борьбой, а после крушения коммунизма сбросивший маску, потянули его за собой. Человек, которого мы нашли, учился в Москве. Человеческая жизнь не стоит ни гроша, и нет никакой разницы, сколько людей погибнет, лишь бы страх, который управляет им и ему подобными, подмял под себя всех. Так его учили в Москве. Они ненавидят свободу, ненавидят смелых людей, имеющих отвагу жить, как хочется. Ненавидят, так как сами не способны на нормальное существование.