Крестом и булатом. Атака
Шрифт:
Фишборн пожевал карандаш, перегнал данные на дискету и сунул ее в карман халата. Затем пропустил листы бумаги через измельчитель, удовлетворенно подмигнул зеркалу и отправился по коридору к лифтам, намереваясь подняться на этаж к профессору Брукхеймеру и обсудить с ним возникшие подозрения.
На скамью рядом с Рокотовым опустился Вася Славин, водрузил на стол стеклянный кувшинчик с дымящимся кофе, чашки, бумажный пакетик с чем то сыпучим, бросил несколько алюминиевых ложек и блаженно зевнул.
— Откуда напиток? — поинтересовался
— Тут недалеко есть один дом, — Славин младший расставил четыре чашки и принялся разливать черную жидкость, — так там и кофей, и плитка рабочая, и сахар... Угощайся.
— Очень кстати, — согласился биолог. — А кто еще двое наших сотрапезников?
— Виталик и Леша. Они щас будут. Куплет на тему дня хочешь?
— Давай, — Владислав насыпал себе ложку сахара.
На колах боевики торчат.
Те, что мы во вторник насадили.
Протянулся далеко их ряд,
Крайнему псы ноги откусили... [27]
— В точку, — одобрил Рокотов. — Главное, что без мата и иных генитальных подробностей. Равно как и нет националистических мотивов. Хорошее стихотворение...
— Стараюсь... А ты ничего не сотворил?
— В смысле?
— Ну, хайку...
Владислав немного подумал и выдал:
— Печально ворон кричит над деревней,
Пустые дома, только трупы кругом...
Скоро осень.
— Может, нам издать поэтический сборник? — Вася отхлебнул кофе. — Вон, у Туманишвилей есть завязки в редакциях.
27
Четверостишие Ю. Нерсесова.
— Во первых, фамилия Туманишвили не склоняется и не имеет множественного числа, — поправил биолог. — А во вторых, тебе это надо? Денег на книгах много не заработаешь. В большинстве своем наши издательства озабочены лишь собственной сиюминутной прибылью и нормально работать не научились. В российском бизнесе существует какой то дикий сплав из совковых представлений о красивой жизни, реализации психологических комплексов руководителей предприятий и стремления получить много денег сразу без особых вложений в производство. Плюс государство пытается ободрать коммерсантов, как липку... В общем, бардак. Заниматься писательской деятельностью можно лишь тогда, когда у тебя есть параллельные источники дохода. Это тебе не Америка.
— И что, все наши известные авторы где то подрабатывают?
— Ну, ты для начала стань известным, — усмехнулся Рокотов. — А так, в общем, верно... Кто то сценарии пишет для телевидения, кто то в рекламе трудится, у кого то свои фирмочки. Ты еще не забывай о том, что острое — произведение не так легко пристроить. Многие издатели элементарно боятся осложнения с властью, если напечатают что то, что не понравится какому нибудь крупному чиновнику. Наши с тобой стишки — именно из этого разряда.
— Был я в одном московском офисе, — Василий размял сигарету. — Дядьку в прошлом году навещал и зашел. Узнать, что и как...
— И?
— Шиза, — казак прикурил и посмотрел
— Сие не новость, — Владислав покачал головой. — Каждый, кто пробивается из грязи в князи, начинает тут же топтать подчиненных. По другому большинство наших бизнесменов просто не умеют жить. Видимо, опасаются проявить слабину... Или настолько закомплексованы с самого детства, что реализация потаенных желаний власти над окружающими становится самоцелью. А это болезнь...
— В госаппарате не лучше.
— Так ведь народ то один! — громогласно изрек биолог. — Откуда у нас взяться незашоренным людям? Новые поколения пока не подросли...
— Определенный процент нормальных все же есть, — возразил Василий.
— Есть. Но немного.
— Тогда почему не они при власти?
— Видишь ли... — Влад повертел в руке пачку «Кэмела». — На значимые должности обычно попадают не самые умные или порядочные, а те, кто является на данном этапе развития общества наиболее характерными представителями людской массы. Это социальный закон. В России, к сожалению, всегда были проблемы такого свойства... В нашем веке из всех правителей разумными были лишь Сталин и Берия.
— Ну, ты загнул!
— Ничуть, — Рокотов сунул в рот сигарету. — Я говорю не о правах человека, а об объективной необходимости развития и усиления государства. Причем не тупой карательной или регламентирующей машины, а государства как сообщества здравомыслящих людей...
— Но Сталин...
— Дядюшка Джо действительно действовал не совсем традиционными методами, тут ты прав. Однако не следует забывать, что за страну он получил из рук ленинской банды. Иначе с тогдашним беспределом было просто не справиться. Требовался мощный рывок в промышленности, — Влад чиркнул зажигалкой.
— А миллионы жертв?
— Вопрос неоднозначный, — протянул биолог, выпуская колечко дыма. — И, к сожалению, политический. Где политика — там фальсификация. Элементарный пример: недавно я читаю в одной демократической газетенке статью о репрессиях двадцать девятого — тридцать третьего годов. Там расписываются разные ужасы застенков и приводится статистический документ по общему числу заключенных в стране. Около девятисот тысяч... Стоп, говорю я себе, и сравниваю эту цифирь с нынешним числом — миллионом двумястами тысячами, a население то почти такое же! И что получается? — Рокотов поднял палец. — В тоталитарной стране сидит меньше, чем в нашей якобы демократической?