Крестная мать

Ларкин Р. Т.

– Он рассказал мне все, – снова повторила она. Рико по дошел и встал прямо перед ней, в его голосе появились властные нотки. Теперь он снова был старшим сыном, главой семейства и законным наследником.

– Так значит отец рассказывал тебе о своих делах. Как это могло случиться?

Она посмотрела на него своим мягким, доверчивым взглядом, но в ее голосе звучал металл.

– Он разговаривал во сне.

– О, нет! – разом простонали все трое. Она воспользовалась всеобщим унынием для своего следующего заявления.

– Мальчики,

я беру все управление в свои руки. Это произвело как раз именно тот эффект, что она и ожидала.

– Что? – заорали в один голос ее сыновья. Малыш Пако стал белым как полотно, а Рико принялся расхаживать по комнате взад и вперед, стараясь понять почему он потерял почву под ногами.

– Мама? – сказал он скорее самому себе. Это был трудный вопрос. Как могла его собственная мать... Но все это глупость и больше ничего, пустая трата времени. В такой трудный момент, когда столько неотложных дел требовали своего решения. Будущее целой семьи висело на волоске, самой их жизни могли угрожать враги, которые к этому моменту несомненно почувствовали свободу и стали строить планы, чтобы показать свою силу. Это была война, и в ней не было места для женщины, а уж тем более для его собственной матери, святой в его глазах женщины, особенно теперь, когда она стала вдовой.

– Мама, – твердо и решительно заявил он, – мне кажется, что ты просто не понимаешь. У нас есть очень важные дела, и они ждут своего решения. Нам надо защитить себя и наши интересы. Планы, распоряжения...

– Похоже, что ты так ничего и не понял, мой сынок. Булыжники у тебя вместо мозгов, что ли? – огрызнулась она. – Это я буду строить планы и отдавать приказы. – Ее "я" прозвучало как винтовочный выстрел.

– Но мама, – взмолился Рико.

– Сядь на место! – прикрикнула на него мать. Он подчинился. – Очень хорошо, мой мальчик, – мягко заметила она, – теперь ты уже начинаешь кое-что понимать, Рико.

Тем временем малыш Пако начал реветь.

– Мой отец был таким замечательным человеком, – засопел Рико. – Что с нами происходит? Пока он был жив, у нас в доме не было ни одной ссоры, никакие проблемы нас не касались и все было просто замечательно...

Мать строго посмотрела ему в лицо.

– Твой отец не такой уж и замечательный человек, – перебила она его. – Он был им только наполовину. Ваш отец знал, как ему следует жить, но он понятия не имел, как нужно умереть.

– Что ты хочешь этим сказать, мама? – поинтересовался Рокко.

– Мне хотелось бы знать, известна ли вам комбинация цифр, которая откроет потайной сейф? А может быть вы знаете номера счетов в швейцарских банках? Как можно связаться с Большим Капо на малой родине? Корче говоря, мои три зеленых горошины знают все, что хотел этот старый глупец, который собирался жить вечно, но толку от этого никакого, – каждый из этих вопросов ставил их в тупик, и они держались уже далеко не так уверенно.

Наконец она перестала озадачивать их своими вопросами,

и они услышали от нее фразу, которую им еще не раз придется выслушать всем вместе и каждому по отдельности.

– Если бы не ваша мать, вам не получить бы и вонючей работы по ремонту асфальтового тротуара, на которой можно заработать только радикулит и скрючиться на всю оставшуюся жизнь. Но, слава Богу, вам просто повезло, и ваша мать сможет о вас подумать. Ваша мамочка будет теперь обо всем заботиться сама.

Не так уж и важно сколько раз еще им доведется выслушать от нее эти слова, но хотя чувство обиды и потеряло свою остроту, они не смирились с ее решением даже под напором неопровержимых аргументов.

– Мама, – возражали они, – за все время существования Коза Ностра в ней не было ни одной женщины.

– Ну и что, – невозмутимо парировала она, – раньше о пересадке сердца и думать не могли, а теперь это обычная операция.

– Мама, – взмолились сыновья, – нас же засмеют на улице.

– Так вам будет лучше, если вас там застрелят? – пожала она плечами.

Малыш Пако все еще продолжал плакать.

– Как папа мог нас так оставить? – причитал он.

– Человек, который в его возрасте мог подхватить ветрянку, способен на все, – ответила ему мать.

– Мне казалось, что ты его любила, – не переставая всхлипывать, сказал ее младший сын.

– За что было его любить? – вся горечь, накопившаяся за долгие годы их жизни, теперь искала выхода. – Все, чему он научил меня, так это умению выполнять его распоряжения, а как вести дела... этому вас придется научить мне.

– Мама, – затряс головой Рико, – это у тебя не получится.

– Я сделаю так, чтобы получилось, – продолжала настаивать она. – Для чего же тогда существуют матери?

– Ну, уж не для того, чтобы руководить Коза Ностра, – заявил он.

– Мама, это бесплодные мечты, – вторил ему Рокко. – Другие семьи этого не допустят.

– Мама! Мамочка! – снова заревел малыш Пако, обхватив голову руками. Рыдания сотрясали его детское тельце. Рокко, пряча от всех глаза, подошел к окну и вытер глаза красной шторой. Рико остался стоять неподвижно, и только слезы катились по его щекам. Эта картина произвела на нее тягостное впечатление. Конечно неприятно видеть плачущего ребенка, но смотреть на то, как ревут почти взрослые мужчины, это уж слишком! Что тут остается делать их матери?

– Не надо расстраиваться, – ласково сказала она, – если их до сих пор не смешали с дерьмом, то я займусь этим сама!

От этих слов Пако заревел еще громче и стал стучать по столу кулаками. Рокко вытер глаза рукой и посмотрел на нее.

– Дело не в семьях, мама... – тут он запнулся и не смог закончить свою мысль.

– Так в чем же? – озадаченно спросила она, разводя руками.

– Дело в тебе, – с трудом выдавил Рико, кусая губы в тщетной попытке совладать с собой.

– Во мне? – удивилась она.