Крест
Шрифт:
Внизу хлопнула дверь. Махотин перегнулся через перила. Борин сверху казался маленьким и коротконогим. Рядом с ним по лестнице поднимался человек в форме. Махотин спустился на площадку.
– Еще раз, здрасте, – Борин кивнул Махотину.
Участковый протянул руку.
– Ершов. Николай Сергеевич.
– Махотин Борис Никитич, – ответил Махотин.
– Сейчас придет Димка с инструментами. Будем вскрывать.
– Я уже здесь, – послышалось снизу.
– Я пошел за понятыми. Мало ли что мы там найдем, – он позвонил в соседнюю квартиру.
Дима уже перебирал в руках
– Да ты профессионал! – Борин с уважением посмотрел на железки. Дима смутился.
На самом деле «профессионалом» был его отец, вор со стажем. Он умер в тюремной больнице, когда сам Димка был в армии. Мать он не помнил. Смутное воспоминание о женщине, которая сует ему подсохший пирожок с повидлом, завернутый в серую бумагу – это все. Мамой он называл всех женщин в интернате – няню, воспитателя, заведующую. Когда подрос немного – разобрался. К тому времени из его жизни исчезла женщина с пирожком, обозначились друзья и враги, и цель в жизни – выжить.
– Открывай, – за спиной у Димки стоял Ершов и пожилая пара.
Димка легко повернул отмычку. Дверь распахнулась. Первым в квартиру вошел участковый.
– Галина Васильевна, вы дома? – все время повторял он, осторожно двигаясь по коридору. Он опустил голову и увидел красную дорожку, тянущуюся куда-то к кухне.
– Стой! – Борин первым увидел торчащие из – под стола ноги, обутые в домашние тапки. Позади него раздался сдавленный вскрик. Махотин ринулся в кухню. Борин едва успел поймать его за плечи.
– Стой здесь! – он подтолкнул его к арке, ведущей в комнату, а сам наклонился над лежащей женщиной.
– Дышит?
– Да, давай скорую вызывай, Сергеич! Галина Васильевна, вы меня слышите? – он наклонился к самому ее лицу. Она приоткрыла глаза. «Боря» – едва расслышал он.
Махотин, не выдержав, втиснулся в тесное помещение. Вид Галины, лежащей на полу, привел его в шок. Он опустился на колени рядом с ней.
– Галя, кто тебя? Имя назови.
– Боря…папку унес…там все…еще записки…метрика. Рисунок раньше взял… он не тот, кто есть… Крест…. – голова ее упала на бок.
Махотин вопросительно посмотрел на Борина. Тот поднялся.
– Похоже, все.
Борин и Махотин вышли на площадку.
– О чем это она?
– А я знаю? Что-то слишком много крестов на сегодня.
– Это ты про кладбище?
– Помнишь, я рассказывал, паренек пропал после того, как за кем-то следил?
– Ну. Ты думаешь?
– Леня, ты в совпадения веришь? Вот и я нет. Кресты там, крест здесь. Не случайно, факт. Только кто теперь мне все это объяснит? – Махотин покосился на квартиру, в которой все еще лежала Галина.
– Разберемся. Ты, Леня сейчас поезжай в свою Рождественку. Кровь, я так понимаю, этого парня, так?
Махотин кивнул.
– Бедная Елена.
– Кто это?
– Мать парня. Кстати, это я у них дом купил.
– Борь, а скажи, зачем?
– Зачем купил? Не знаю.
– Зато я знаю. Ту историю хочешь разворошить. Кто твой дом поджег в Кротовке, так и не нашли, верно? Решил все – таки расследованием заняться. Что ж поздно так?
– Да все одно к одному. Знаешь, как я про этот дом узнал? Мы с мужиками на Юзу рыбачить поехали.
– И где она? Сергеич, понятых попроси выйти. Вы не знаете, где сейчас может быть дочь Галины Васильевны? – спросил он у женщины.
– Она в больнице. Плохо дела, очень. Галина в последнее время сама не своя, денег на операцию найти не может, то есть не могла. А без них! Умрет девочка, жалко.
– Есть у Ветровой родственники?
– Свекровь приходит. Бабушка Танюши. Живет неподалеку, но я не знаю точно, где. Ох, что же она теперь с девочкой делать станет, ведь не молодая уже! – запричитала соседка.
– В какой больнице девушка?
– В первой городской.
– Спасибо. Сергеич, наши приехали?
– Да, поднимаются вон, – он кивнул на лестницу.
– Здорово, начальник, – Безрядин пожал руку Борину, – так ты у нас, вроде как, сегодня молодожен?
– Вот именно. Поэтому, приступайте, – Борин сделал широкий жест в сторону квартиры. Обрисовав вкратце ситуацию, он попрощался.
Махотин уже садился в машину.
– Лизавете привет передавай.
– Ты как в выходные к нам, на рыбалку?
– Не получится. Едем на дачу к Головановым. То бишь, к Беркутовым теперь. Как понимаешь, для Дашки это святое. Боря, я тебя прошу, без самодеятельности там. Узнаешь что – звони. Хотя в деревне и свои знатоки имеются. А я тебя тоже буду держать в курсе дела, не волнуйся.
– Спасибо. Пока! – Махотин завел двигатель. Новости, которые он вез пока еще не совсем знакомым, но уже и не чужим людям, были не из приятных. «Парнишка может еще и жив, а вот Галина…», – то, что он не успел вовремя, не давало ему покоя. Но он и так торопился, как мог. «О какой папке она пыталась мне сказать? И рисунок? Черт, теперь, ломай голову, не ломай – все одно ничего не придумаешь. А записку-то явно не она сама писала. Конверт-то старый. Тогда кто?» – бесполезные мысли крутились у него в голове всю дорогу до Рождественки. Так и не решив ничего путного, он въехал в деревню.
Глава 21
Они его не нашли. Уже темнело, над болотом собралась дымка, делая невидимыми еще пару часов назад четкими стволы одиночных деревьев. Мужики, собравшиеся на краю болота, на сухой опушке, все как один смолили самокрутки. В глаза друг другу они старались не смотреть, словно боялись признаться друг другу в своем бессилии. Немного вдалеке Вишняков разговаривал с командиром части. Солдаты прошли лес, пытаясь найти хоть какие-то следы, но ничего так и не обнаружили. Искать дальше не имело смысла – в августе светлое время суток заканчивалось уже часам к десяти вечера.