Крест и король
Шрифт:
– Я Стейн, из стражи королевы Рагнхильды, – произнес один из них.
– Не знал, что стражники носят ведра, – заметил Шеф.
Стейн рассердился. Шум в кузнице прекратился, как только молодцы Шефа заслышали разговор, и он знал, что они сгрудились в дверном проеме, готовые в случае надобности вступить в дело.
– Это особенная бадья, – сказал Стейн, умерив свой нрав. – Подарок от королевы тебе, Ивароубийца. Зимний эль. Знаешь, что это такое, южанин? Мы варим самое крепкое пиво, а потом в сильный мороз выставляем бочки наружу. Вода в пиве замерзает, мы снимаем лед и выбрасываем. Чем дольше так делаешь, тем больше воды уйдет, и тем
Лицо Стейна выражало сомнение, которое усилилось, когда Квикка и прочие высыпали наружу, заглядывая в бадью с коричневатой жидкостью. Никто из них не доставал норвежцам до плеча, и даже крепыш Карли по сравнению с ними выглядел хилым.
Стейн пошарил у себя на поясе.
– Еще королева велела передать вот что. Это пиво для тебя или для твоих людей, как хочешь. Но королева сказала, что ты сошел на берег с пустыми руками, поэтому прислала тебе кубок. Кубок только для тебя. Для тебя одного.
Он отвязал подарок и протянул Шефу. Шеф недоуменно повертел его в руках. Судя по словам Стейна, он ожидал, что кубок будет золотым или серебряным. Вместо этого он увидел простую кружку из долбленого бука, какая нашлась бы в хозяйстве у любого керла. Перевернув, он заметил на дне надпись рунами. Послание.
Выполнив поручение, Стейн с сопровождающим ушли, не дожидаясь благодарностей. Шеф собрался с мыслями и повернулся к товарищам.
– Ладно, вернемся в тепло. Фрита, сбегай к хижине и возьми там кружки и ковшик, если найдешь. Давайте хоть выпьем, что ли. Да, Удд, накали пару пластин, мы подогреем этот эль и посмотрим, каков он будет на вкус, когда горячий. Для этой страны – самое то. Хама, давай на мехи. Озмод, подбрось в горн угля.
Вольноотпущеники засуетились, а Шеф подошел к свету, чтобы прочесть нацарапанную на дне кружки надпись. Руны были норвежские, известные ему от Торвина, но несколько непривычного вида. Постепенно он разгадал смысл написанного.
«Bru er varthat, en iss er thykkr», гласила надпись. «Мост охраняется, но лед толстый».
Какой мост? Шеф снова взглянул на фьорд. Острова окружал плотный лед. Приглядевшись, он смог различить тонкие полоски, идущие от одного острова к другому: длинные бревенчатые гати, положенные на воду осенью и вмерзшие в лед. Самый дальний остров – Дроттнингсхолм. Она сказала, что он придет к ней, когда она позовет. И вот она позвала. Шеф вдруг заметил, что Карли с поднятой от удивления бровью наблюдает за ним. Для него одного, сказала королева. Но когда словно мартовский кот продираешься через кусты, лучше, наверное, взять с собой опытного приятеля.
На священном круге страсти накалились. Тем более что подходило время для принятия окончательного решения. Из костра уже давно не вырывались языки пламени, и теперь лишь несколько углей светились в темноте. Подбрасывать топливо в костер нельзя и нельзя продолжать совет после того, как угаснет последняя искра.
– Так что ты предлагаешь? – спросил Вальгрим у Торвина. В ходе споров эти двое возглавили противоборствующие стороны и непримиримо нападали друг на друга. За Торвина было большинство жрецов Тора, Ньёрда и Идуны, людей здравомыслящих, посвятивших себя практичным искусствам – кузнечному делу, мореплаванию, кораблестроению, траволечению и костоправству. В число последователей Торвина входили и иностранные жрецы, фризцы, те, для кого норманнский
– Пусть парень вернется в Англию, – сразу же ответил Торвин. – И возьмет с собой как можно больше наших. Пусть его королевство станет самым могущественным на Севере, страной, где мы сможем обеспечивать себя всем необходимым и набирать сторонников. Оттуда будем грозить христианам. Раньше нам никогда не удавалось увлечь их на свою сторону, наоборот, их священники проникали в наши страны и увозили наших последователей. Давайте поддерживать этот первый серьезный успех, которого мы добились.
– А что предлагаешь ты, Вальгрим?
Великан тоже откликнулся без промедления:
– Повесить его на дереве как жертву Одину. Собрать с помощью короля Олафа и короля Хальвдана как можно больше кораблей и захватить его королевство, прежде чем англичане узнают, что сталось с их королем. А потом сделать, как ты сказал, Торвин. Только во главе будут стоять жрецы Пути, а не какие-то там незаконнорожденные.
– Если ты повесишь его на дереве, ты отвергнешь посланца богов!
– Он не может быть посланцем богов. Он не норманн, даже не датчанин. И самое главное – это признаешь даже ты, Торвин, – он может носить нагрудный амулет, его могут посещать видения, но он не верит. У него нет настоящей веры!
– Ты говоришь как христианин!
Лицо Вальгрима побагровело, он рванулся к Торвину, который схватился за свой церемониальный молот. Другие жрецы повскакали с мест, чтобы не дать сцепиться этим двоим, но тут морозный воздух пронзил голос человека, который молчал во время жарких споров – голос Виглика-Провидца.
– Ты, Вальгрим, говоришь об отправке флота, а ты, Торвин, твердишь об управлении королевством. Так пора, может быть, пока не погас костер, спросить совета у короля и флотоводца? Ты выслушал нас, король Олаф, Эльф Гейрстата. Что ты можешь поведать нам?
Человек, утопавший в резном кресле, поднялся на ноги и подошел к самой бечеве, ограждающей святой круг. Лицо Олафа было печально, измучено заботами. Лежал на нем какой-то дух величия – но не было той решимости, которая отличает каждого норманнского шкипера и ярла, не говоря уж о королях. Казалось, его глаза глядят куда-то вдаль и прозревают неведомое остальным.
– Разрешено ли мне говорить? – спросил Олаф. Он дождался одобрительного гула всего собрания. – Тогда, выслушав все, что говорили обе стороны, я скажу следующее.
Думаю, все вы знаете, хотя не сказали бы мне этого прямо в лицо, что я человек, потерявший свою удачу. Удачу своей семьи. Могу вам сказать, что я не потерял ее и не отдал. Я только предчувствовал, что она уйдет, и она ушла. От других людей я отличаюсь только тем, что знал это заранее, а не обнаружил спустя много времени. Об удаче я знаю немало.
Кое-кто говорит, что удача семьи, hamingja, как мы ее называем, похожа на огромную вооруженную женщину, которую счастливчики могут увидеть, как они видят духов земли. Рассказывают о людях, которые видели, как их дух-хранитель их оставил и ушел к другому. Это может быть правдой. Но это не то, что видел я. В сущности, я не видел ничего – не считая сна о великом дереве, про который вы все, несомненно, слышали.