Крест и король
Шрифт:
Тот с любопытством посмотрел на стать и осанку Шефа и фыркнул в ответ:
– Венедки. Видишь, белая кожа и рыжие волосы. Их поймали на южном берегу Балтики.
– А кто покупатели? – Шеф теперь увидел группку темнокожих людей в странных одеяниях, проталкивающихся вперед, чтобы осмотреть рабынь вблизи. Они были не в шлемах, а в тюрбанах и носили на поясах изогнутые клинки, поблескивающие дорогим металлом. Некоторые из них все время озирались по сторонам, будто опасаясь внезапного нападения.
– Люди из южных земель. Они молятся какому-то богу, который соперничает с христианским.
– Почему так?
Стражник снова с любопытством взглянул на Шефа:
– Ты говоришь по-норманнски, но ты вообще хоть что-нибудь знаешь? Цена на женщин подскочила, потому что английский рынок стал хуже. Из Англии раньше получали много хороших женщин.
Мавры из Кордовы начали задавать разные вопросы через толмача. Доброхоты повторяли их для толпы зрителей.
– Хочет знать, все ли они девственницы.
Шквал смеха, и кто-то ревет бычьим голосом:
– Альфр, я знаю, что та высокая – уже нет, я видел, как ты ее вчера попробовал за палаткой.
Предводитель арабов сердито оглянулся, пытаясь принудить зевак замолчать. Покупатели подозвали своего переводчика, столпились для совещания. Наконец, назвали цену. Негодование, отказ, но новая цена не была названа. Сделка состоялась – Шеф увидел, как блестят отсчитываемые монеты, и затаил дыхание при виде – нет, не серебра, – а золотых динаров. Часть денег выплачивается распорядителю торгов и ярлу короля Хрорика, внимательно наблюдающему за происходящим. Женщин закутали и погнали прочь.
Затем была выставлена странная фигура, мужчина средних лет в остатках черного рубища. Он казался лысым, но на макушке пробивался черный пушок. Христианский священник, догадался Шеф, с тонзурой, которую давно не подбривали. Когда он вышел вперед, через толпу к нему протолкался другой человек, словно хотел обнять его – еще один священник, еще одна черная ряса, но на этот раз тонзура свежевыбрита. Стражник оттолкнул его назад, распорядитель стал спрашивать цену.
Мгновенный ответ последовал от ватаги высоких людей, крепких телосложением и красующихся в мехах, несмотря на весеннее солнышко. Шведы, подумал Шеф, вспомнив произношение Гудмунда Жадного и некоторых других, кого он встречал в рядах Великой Армии Рагнарссонов. Шведы давали восемь унций серебра. Один из них рванул кошель с пояса и бросил наземь, чтобы подкрепить свои слова.
Священник, которого оттолкнули, воротился и, увильнув от стражников, распростер руки, страстно что-то выкрикивая.
– Что он говорит? – пробормотал стражник.
– Пытается сорвать торги, – ответил Шеф, прислушиваясь к обрывкам норманнского и нижненемецкого языков, смешавшихся в воплях священника. – Говорит, они не имеют права покупать священника истинного Бога.
– Они и его купят, если он не заткнется, – проворчал стражник.
Действительно, шведы бросили на землю еще один мешочек серебра, обменялись какими-то фразами с распорядителем торгов и с довольными лицами направились к обоим священникам.
Но из толпы вышел еще один человек, и довольство исчезло, сменившись выражением озабоченности. Шеф, привыкший оценивать бойцов, сразу же понял почему.
Новоприбывший не был высок, ростом ниже
Светловолосый поддел ногой один из кошельков шведов и отбросил его к хозяевам, потом отбросил и другой.
– Он вам не достанется, – раздалась во внезапно наступившем молчании его спокойная норманнская речь. – Ни один из них. Это священники Христовы, и они находятся под моей защитой. Под защитой Ордена Копья, – неожиданно тихо добавил он и обвел рукой вокруг. Шеф увидел, что поблизости стоит с дюжину людей, одинаково одетых и вооруженных. Их было больше, чем шведов. Но за событиями наблюдали добрых две сотни норманнов, тоже хорошо вооруженных. Если они бросят общий клич против христиан… Или же люди короля Хрорика решат защитить свободу торговли…
– Мы заплатим за одного из них, – сказал светловолосый примирительно. – Восемь унций. Христианские деньги так же хороши, как и языческие.
– Десять унций, – перебил цену предводитель шведов.
Распорядитель торгов вопросительно посмотрел на светловолосого.
– Двенадцать унций, – проговорил тот раздельно и выразительно. – Двенадцать унций, и я не стану спрашивать, как к вам в руки попал христианский священник – и для чего христианский священник нужен этим. Двенадцать унций, и считайте, что вам повезло.
Швед потянулся рукой к своему топору и сплюнул на землю.
– Двенадцать унций, – сказал он, – и ведь деньги людей Одина лучше, чем деньги бритых христианских кастратов.
Шеф почувствовал, что стражник позади него дернулся, увидел, как ярл короля Хрорика шагнул вперед. Швед, договорив, взмахнул топором, чтобы ударить. Но прежде чем кто-либо из них завершил свое движение, в воздухе сверкнула сталь, послышался хруст и судорожный вздох. Швед скрючился над торчащей из его туловища медной рукояткой. Шеф понял, что светловолосый даже не пытался достать меч, а вместо этого вытащил из-за пояса тяжелый нож и метнул его снизу. Прежде чем эта мысль оформилась, незнакомец сделал три шага вперед и застыл, направив острие своего длинного меча точно под кадык работорговца.
– Мы договорились? – спросил он, бросив на мгновенье взгляд в сторону растерянного ярла.
Продавец медленно и осторожно кивнул.
Светловолосый воткнул меч в ножны.
– Просто небольшая ссора между друзьями, – пояснил он ярлу. – Торговле не мешает. Мы с товарищами будем счастливы уладить это дело где-нибудь за пределами города.
Ярл колебался, затем тоже кивнул, не обращая внимания на крики шведов, склонившихся над телом своего предводителя.
– Плати деньги и забирай своего священника. И хватит шуметь, эй, вы там. Когда хочешь кого-то обозвать, сначала научись поживей поворачиваться. Если недовольны, пожалуйста, можете драться. Но не здесь. Плохо для торговли. Давайте, подходите, кто там следующий?