Крещение огнем
Шрифт:
Пиляр тоже не бездельничала. Когда Сара вернулась в спальню, кровать была заправлена, а вещи убраны. Пиляр с трогательной заботой расправляла одну из ее ночных рубашек на гладком, без единой морщинки, покрывале. Простая, из полихлопка, рубашка никак не вязалась с богатой тканью покрывала.
— Дети внизу? — спросила Сара.
— Я провожу вас к ним, senora. Los nifios, они все еще в постели.
Дочка спала, как принцесса, в кровати с балдахином и кружевными шторками. Комната была совсем недавно заново оклеена, обставлена детской мебелью
— Мне надо наверстать целых четыре года. — Рафаэль в белоснежном смокинге и узких черных брюках выглядел настоящим испанским идальго. Он пересек комнату и подошел к Саре. — Я вовсе не собираюсь их баловать, но я не смог отказать себе в удовольствии купить им все, что мне попалось на глаза, — с легкой хрипотцой в голосе доверительно сказал он Саре. — Возможно, я переусердствовал, но мне казалось, что все эти вещи помогут им не скучать вдали от дома.
— Оказавшись в раю, дети забывают о доме. На первый раз, думаю, особого вреда не будет, — согласилась она. — Боюсь, что по одежде я тебе сегодня не пара… Кажется, я не додумалась захватить ничего длинного.
— У тебя и чемоданов-то немного. No importa (Не имеет значения (исп.) — отмахнулся он. — Купишь здесь.
Ей показалось, что в нем произошли какие-то изменения с их последней встречи. Но стоило только ему посмотреть на Бена, как он опять стал прежним — видимо, он еще не привык к просто принимает желаемое за действительное. Рафаэль не скрывает, что без ума от близнецов, которых он тоже явно очаровал. Как настоящий мужчина, он откровенен в своих чувствах с детьми.
Когда они начали спускаться по мраморной винтовой лестнице, он вдруг взял ее за руку и спросил:
— А где твое обручальное кольцо?
— У меня его больше нет.
Рафаэль недоверчиво уставился на нее сверху вниз.
— Куда ты его дела?
— Я его заложила. Подходящий случай, тебе не кажется?
— Ты его заложила? — переспросил он громоподобно. — Какая женщина заложит свое обручальное кольцо?
— Та, которая не придает ему особого значения, — с вызовом заверила его Сара и пошла вниз по ступенькам.
Он сжал зубы.
— Я куплю тебе другое, и ты будешь носить его постоянно.
Сара откинула назад голову.
— Если для тебя это так важно, то ради Бога, но, пожалуйста, не вводи меня в краску и не покупай ничего сверхъестественного. Может, ты и забыл об этом, но я должна тебе напомнить, Рафаэль, что вот уже без малого пять лет, как мы находимся в процессе развода. Я уже очень давно перестала чувствовать себя замужней женщиной.
В его золотистых глазах засверкала злость.
— В этом смысле я тоже могу кое-что сделать.
В зале их поджидал тщедушный молодой человек с красивым лицом. Увидев их, он презрительно усмехнулся и высоко поднял бокал.
— Позвольте мне поднять этот бокал в честь смущенной
— Сара вот уже почти семь лет как моя жена, — ответил Рафаэль ледяным голосом, даже не пытаясь скрыть неудовольствие. — Познакомься, Сара, это мой двоюродный брат Эрнандо Сантовена-и-Альварес.
— Bienvenido (Добро пожаловать (исп.), Сара, — насмешливо протянул Эрнавдо. — Рафаэль неправильно меня понял. Я просто хотел сказать, что для нашей семьи вы все еще невеста. О вашем существовании мы узнали только на прошлой неделе. В отношении слабого пола у Рафаэля вообще очень короткая память. Вот хотя бы на прошлой неделе…
— Bastante! — резко оборвал его Рафаэль. — Ты пьян. И переступаешь рамки приличия.
Эрнандо протестующе замахал рукой и осушил свой бокал.
— Ладно, ладно. Успокойся, я не остаюсь. — Театральная насмешка слетела с его лица. Теперь он смотрел на Рафаэля с явным презрением. — У меня нет сил на торжественный ужин, приготовленный Консузло. Чего мне праздновать?
Рафаэль едва не рассмеялся, глядя вслед уда — С одним покончено, осталось еще двое, — колко заметил Рафаэль. Что будешь пить, gatita?
— Джин с горьким лимонадом. — Она нахмурилась. — О чем, собственно, речь?
Он злорадно усмехнулся.
— Все очень просто. Если бы я так нежданно не появился на свет, отец Эрнандо наследовал бы от Фелипе все. Поэтому Эрнандо всю жизнь смотрит на меня как на узурпатора и самозванца. А сообщение о том, что у меня еще есть и сын, то есть прямой наследник, оказалось для него последней каплей, — сообщил он с жестокой иронией. — Теперь ни у Эрнандо, ни у его отца нет ни малейшей надежды заполучить то, что они уже считали своим.
— Своим? — переспросила Сара. — Но ведь ты появился здесь еще ребенком.
Он хмуро усмехнулся.
— Я сын цыганки. Фелипе расценивал само мое существование как оскорбление семейного имени. Он так никогда меня и не признал. Более десяти лет он бился над тем, чтобы доказать, что я незаконнорожденный. И его настойчивые попытки отлучить меня от семьи и лишить наследства дали Эрнандо и его отцу необоснованные надежды.
Сара была поражена.
— Но ведь ты же был ребенком.
Рафаэль передал ей хрустальный бокал.
— Не забывай, что ставки были слишком высоки. Если бы Фелипе удалась его афера, мне бы не пришлось рассчитывать на многое. Семья Сантовена очень богата и очень консервативна. Они чрезвычайно гордятся чистотой своей крови и верят в наследственность. — Он улыбнулся. — Как, ты думаешь, чувствовал себя Фелипе, когда ему на голову свалился такой подарочек, как я?
— Но ведь, несмотря ни на что, ты его внук!
— Он поставил на моем отце крест еще до моего рождения, — сухо сказал Рафаэль. — Мой отец был тем самым уродом в семье, о котором столько говорят. Он любил выпить, был игроком и не пропускал ни одной юбки — не считая других, менее привлекательных черт его характера.