Крещендо
Шрифт:
— Что? — спросила я сухим, как мел, голосом.
— Я не пошел за ним, — Скотт спрятал лицо в руках. — Я хотел доказать Черной Руке, что он не смеет приказывать мне. Я хотел доказать ему, что не стану частью его Братства. И остался на работе. Я не ушел. Не пошел за твоим отцом. И он умер. Умер из-за меня.
Я скользила вниз по стене, пока не опустилась рядом с ним. Я не могла говорить. Не находила правильных слов.
— Ты ненавидишь меня, правда? — спросил он.
— Ты не убивал моего отца, — проговорила я бесцветным голосом. — Это не твоя вина.
— Я
— Это все в прошлом, — прошептала я, отчаянно стараясь не позволить этой информации заставить меня винить во всем Скотта.
Мне нужна была его помощь. Вместе мы сможем выбраться. Я не должна позволить себе ненавидеть его. Мне нужно было сотрудничать с ним. Я должна доверять ему, а он — мне.
— То, что это в прошлом, не значит, что это легко забыть. Меньше чем через час после того, как я должен был пойти за твоим отцом, папа позвонил мне и рассказал печальные новости.
Я непроизвольно хныкнула.
— Потом Черная Рука пришел в мой магазинчик. На нем была маска, но я узнал его по голосу, — Скотт вздрогнул. — Я никогда не забуду этот голос. Он отдал мне пистолет и велел позаботиться о том, что он никогда больше не всплывет. Это был пистолет твоего отца. Он заявил, что хочет, чтобы в полицейском заключении было сказано, что твой отец умер как невиновный безоружный мужчина. Он не хотел, чтобы твоя семья проходила через боль и стыд от знания того, что на самом деле случилось той ночью. Он не хотел, чтобы кто-либо подозревал твоего отца в связях с преступниками вроде него. Он хотел, чтобы это выглядело как непредумышленное хулиганство. Я должен был выбросить пистолет в реку, но оставил его. Я хотел уйти из Братства. Мне казалось, что единственной возможностью сделать это — прибегнуть к шантажу Черной Руки. Так что я оставил пистолет. Когда мы с мамой переехали сюда, я оставил сообщение для Черной Руки. Сказал ему, что если он будет искать меня, я сделаю все, чтобы полиция узнала о пистолете Харрисона Грея. Что пойду на все, чтобы мир узнал, что у него были связи с Черной Рукой. Я поклялся, что очерню имя твоего отца столько раз, сколько понадобится, если это вернет мне мою жизнь. Пистолет все еще у меня, — он разжал руки, и тот упал между его коленей, стукнувшись о цемент. — Он все еще у меня.
Тупая остервенелая боль пронзила меня.
— Было так сложно находиться рядом с тобой, — произнес Скотт надломленным голосом. — Я хотел, чтобы ты ненавидела меня. Бог знает, как ненавидел себя я сам. Каждый раз, когда видел тебя, все, о чем я мог думать, — это что я испугался. Я мог спасти твоего отца. Мне жаль, — сказал он надломленным голосом.
— Все хорошо, — сказала я больше себе, чем Скотту. — Все будет хорошо.
Но прозвучало это как худшая в мире ложь.
Скотт поднял пистолет и повертел его в руках. Перед тем, как я осознала происходящее, я увидела, что он направил пистолет себе в голову. — Я не достоин жизни, — сказал он.
Лед сковал мое сердце. — Скотт… — начала я.
— Твоя семья заслуживает этого. Я больше не могу смотреть тебе в глаза. Я больше не смогу смотреть и на себя, — его палец скользнул по спусковому крючку.
Не было времени на раздумья. — Ты не убивал моего отца, — выкрикнула я. — Это сделал Риксон, парень Ви.
Скотт смотрел на меня, ничего не говоря. Прежде чем он заговорил, дверь комнаты со скрежетом открылась. За ней стоял Риксон. Он убрал волосы со лба и окинул взглядом небольшую подсобку. Ища защиты, я пододвинулась ближе к Скотту.
Взгляд Риксона переметнулся с меня на Скотта.
— Чтобы добраться до нее, тебе придется иметь дело со мной, — сказал Скотт, закрывая меня левой рукой и переместив вес своего тела на другую ногу, чтобы защитить меня.
Его дыхание участилось.
— Да никаких проблем, — Риксон поднял пистолет и несколько раз выстрелил в Скотта.
Скотт рухнул на пол, его тело безвольно лежало рядом со мной. Слезы ручьями стекали по моему лицу.
— Перестань, — прошептала я.
— Не плачь, любимая. Он не умер. Ему будет ужасно больно, когда он очнется, но это цена, которую платишь за тело. Встань и подойди ко мне.
— Да пошел ты! — я не знаю, откуда взялась эта смелость, но если я умру, то не без боя. — Ты убил моего отца. Я не собираюсь ничего для тебя делать. Если хочешь заполучить меня, подойди и возьми меня сам.
Риксон приложил большой палец ко рту. — Не понимаю, почему ты так паришься из-за этого. Ведь фактически, Харрисон не был твоим отцом.
— Ты убил моего отца, — повторила я, встретившись взглядом с глазами Риксона и почувствовав настолько сильную злость, что, казалось, будто она сжирает меня изнутри.
— Харрисон Грей убил себя сам. Не нужно было лезть не в свое дело.
— Он пытался спасти другого человека!
— Человека? — фыркнул Риксон, закатывая мокрые рукава. — Я бы с трудом назвал Хэнка Миллара человеком. Он — Нефилим. Даже животное значит больше.
Я рассмеялась, по-настоящему рассмеялась, но смех застрял у меня в горле, заставив задохнуться. — Знаешь, что? Мне почти жаль тебя.
— Забавно, ведь я собирался сказать тебе то же самое.
— Собираешься убить меня? — я ожидала, что осознание этого принесет посеет новую волну страха, но я истратила весь свой запас.
И сейчас чувствовала лишь ледяное спокойствие. Время не замедлялось и не ускорялось. Оно смотрело прямо мне в глаза, такое же холодное и бесстрастное, как и нацеленный на меня пистолет Риксона.
— Нет, не убить. Я собираюсь принести тебя в жертву, — уголок его рта приподнялся. — А это совершенно разные вещи.
Я попыталась было побежать, но вспыхнул огонь, и меня отбросило к стене. Боль охватила меня всю, и я открыла рот, чтобы закричать, но было уже слишком поздно — невидимое покрывало душило меня своими складками. Я видела улыбающееся лицо Риксона, которое было то четким, то расплывалось, пока я тщетно впиваюсь ногтями в покрывало. Легкие увеличивались в размере, грозя взорваться, и когда я подумала, что больше уже не выдержу, грудная клетка вдруг обмякла. Через плечо Риксона я увидела, как в дверной проем вошел Патч.