Крещендо
Шрифт:
Ну конечно, выбралась. Патч, несомненно, позаботился об этом.
— Почему Нефилим в красной футболке хотел денег? — спросила я, передвигаясь на пассажирское сиденье.
Кондиционер продолжал работать, и даже притом, что Патч не чувствовал влажность воздуха, мне показалось неправильным заставлять его мокнуть под дождем.
Заняв свое место на водительском сидении, он закрыл дверь джипа и запер нас внутри. Пару вечеров назад я посчитала бы эту ситуацию очень интимной.
— Он собирает средства для кровного Братства Нефилимов. Мне хотелось бы знать, что они замышляют. На что им понадобились деньги. На какие-то внутренние нужды или, для того, чтобы подкупать падших ангелов. Но как, кого и зачем, я не знаю, — он покачал головой. — Мне нужен кто-то в этом Братстве. Впервые в жизни мне невыгодно быть ангелом. Они и на милю не подпустят меня к себе.
На долю секунды мне показалось, что он пытался попросить меня о помощи, но меня с трудом можно было назвать Нефилимом. В моих жилах текло ничтожно маленькое количество их крови, доставшейся мне по наследству от предка, живущего более четырехсот лет назад, от Чонси Ланже. По всем представлениям я была человеком. Вряд ли меня примут в это Общество с б'oльшей охотой, чем Патча.
Я сказала: — Ты говорил, что Скотт и Нефилим в красной футболке — оба члены кровного Братства, но, мне показалось, что они незнакомы. Ты уверен, что Скотт является его членом?
— Уверен.
— Тогда почему они не признали друг друга?
— Ну, по моим скромным соображениям, те, кто управляют Братством, держат имена его членов в тайне друг от друга. Без солидарности шансы на успех значительно снижаются. Более того, если они не знают, насколько их сообщество могущественно, то и не смогут поделиться этими сведениями с врагом. Падшие ангелы не докопаются до секретной информации, если и сами члены Братства не знают ее.
Размышляя над этим, я не знала, к чему склоняюсь. Какая-то часть меня презирала тот факт, что падшие ангелы каждый Хешван порабощали тела Нефилимов. Менее благородная часть благодарила их за то, что они проделывали это с ними, а не с людьми. Не со мной. Не с теми, кого я любила.
— А Марси? — спросила я, стараясь говорить равнодушно.
— Ей нравится покер, — уклончиво ответил Патч и развернул джип. — Мне нужно ехать. Ты будешь в порядке? Твоя мама уехала?
Я резко повернулась к нему, чтобы посмотреть в его глаза. — Марси обнимала тебя.
— Для Марси не существует понятия личного пространства.
— Значит, ты теперь эксперт по Марси?
Его глаза потемнели, и я поняла, что вступила на скользкую дорожку, но мне было все равно. Я хочу знать.
— Что между вами происходит? То, что я видела, вряд ли можно было назвать чисто деловыми отношениями.
— Я играл, когда она подошла ко мне. Это не первый
— Ты мог оттолкнуть ее.
— Она обняла меня, а через секунду Нефилим бросил шар. Я не думал о Марси. Я вышел наружу, чтобы проверить, был ли он один.
— И вернулся за ней.
— Я не мог оставить ее там.
Я замерла на своем сидении, чувствуя, как узел в моем животе затягивался все сильнее, причиняя невыносимую боль.
И что я должна была подумать? Что он вернулся за Марси из джентльменских побуждений? Из чувства долга? Или там было что-то совсем другое, более значительное?
— Вчера ночью мне приснился отец Марси.
Не знаю, зачем я рассказала об этом. Возможно, чтобы сообщить Патчу, что моя боль была настолько мучительной, что просочилась даже в сны. Я где-то читала, что сны — это наш способ осмыслить реальную жизнь, и если это правда, то мой сон был о моем нежелании примириться с тем, что происходит между Патчем и Марси. А вовсе не о падших ангелах или Хешване. И не об отце Марси.
— Тебе приснился отец Марси? — голос Патча был, как всегда, спокоен, но то, как он посмотрел на меня, заставило меня думать, будто он удивился.
Или, возможно, даже смутился.
— Мне снилось, что я была в Англии. Очень-очень давно. Отца Марси кто-то преследовал в лесу. Только он не смог убежать, потому что заблудился. И твердил снова и снова, что им хочет завладеть падший ангел.
Некоторое время Патч обдумывал мои слова. Его молчание говорило мне, что я его заинтересовала. Но не могла понять, чем именно.
Он взглянул на часы. — Хочешь, чтобы я проводил тебя до дома?
Я посмотрела на темные окна нашего дома. Дождь и сумерки, сгустившиеся вокруг, рисовали непривлекательную картину. И я не могла решить, что хуже: идти туда одной или продолжать сидеть тут с Патчем, боясь, что ему нужно ехать. К Марси Миллар.
— Я медлю, потому что не хочу промокнуть. Но ты, явно, куда-то спешишь, — я открыла дверь и спустила одну ногу на землю. — Что ж, наши отношения закончены. Ты ничего мне не должен.
Наши глаза встретились.
Я сказала это, чтобы причинить ему боль, но больно было мне. И чтобы не позволить себе сказать еще что-нибудь едкое, я поспешила к крыльцу, держа руки над головой, чтобы защитить волосы от дождя.
Уже внутри я прислонилась к входной двери и слушала, как Патч уезжает. Глаза заволокло пеленой жгучих слез, и я закрыла их. Я хотела, чтобы Патч вернулся. Хотела, чтобы он был здесь. Хотела, чтобы он прижал меня к себе, и своим поцелуем растопил тот ужасный лед в моей груди, который опустошает и сковывает. Но звук шин по мокрой дороге так и не приблизился…